Ведьмин дар
Шрифт:
– Водичко, Йорданичко, вмываеш лугы, берегы, кориння… тьфу… – Ирка сплюнула воду. – Биле каминня, врятуй мэне, крещену…
– Она просыть помощи у воды! Ну ты и смишна, видьма! – И над волнами понесся зловещий, но при том и очаровывающий смех, что недаром зовется русалочьим. – Та мы ж сами – вода!
– Мы теж! – откликнулся звонкий голос.
Ирке показалось, что рядом с ней вынырнула пара мячиков. Но тут один метнулся к ней, второй к Таньке. Рядом была безволосая русалка! Она охватила Ирку за плечи и, шепнув в ухо:
– Тильки рта не открывай! – повлекла девчонку вниз.
Погружаясь в волны, Ирка успела увидеть, как высоко в небе клин ведьм рыщет над Днепром, разыскивая беглянок. Тут вода залила ей лицо, Ирка в ужасе зажмурилась, ожидая неминуемой смерти… Но руки безыменной русалки все так же лежали на ее плечах, и Ирка поняла, что не дышит – но и не задыхается!
Они плыли сквозь плотную, густую толщу темной днепрянской воды, словно продавливались сквозь стену. Вода сжимала все крепче, все жестче, будто паковала в смертельный кокон. Давила на грудь, готовясь расплющить. Плескалась у рта, ища малейшую дырочку, сквозь которую можно хлынуть в легкие. И когда Ирка поняла, что больше не выдержит, что-то вдруг с силой дзенькнуло ее по затылку.
– Прости, – извинилась безыменная, вздергивая захлебывающуюся Ирку над поверхностью. Ирка снова с размаху приложилась о старую заржавленную балку – на этот раз лбом.
– Ой, та що ж це, извини, – растерянно бормотала безыменная.
– Ничего-ничего, – ответно пробормотала Ирка, крепко держась за лоб и за затылок и оглядываясь по сторонам. Она стояла – стояла! – по щиколотку утопая в илистом дне у заросшего деревьями берега. Рядом, судорожно отплевываясь и все еще хватаясь за плечи второй безыменной русалки, торчала Танька. Потоки воды бежали с ее мокрых волос, рубашки, брюк…
– А где эти? – прохрипела Ирка, косясь то на воду, то на небо.
– Мы вас вид всих унесли, – радостно сообщили русалки и залились все тем же знаменитым русалочьим смехом. Ирку передернуло, но вежливая Танька тут же пришла на помощь:
– Девчонки, спасибо! Не знаем, как вас и благодарить!
– Та ни, та це мы вам благодарные, – в ответ затянули русалки. – Та за те тату… татуировки ничого не жалко! Ось, смотрите!
В слабом свете разгорающегося рассвета Ирка увидела, что лысые головы русалок и впрямь покрыты цветными узорами. У одной – сплетающиеся водоросли и яркие рыбки, у другой… Ирка вздрогнула. На черепе второй русалки красовались мобильные телефоны! Красные, синие, черные – сплошные мобилки!
– Я того хлопця в салоне попросила татуюваты щось такое… Чого у нас пид водою совсем нэма! Ось вин и сделал, – пояснила русалка, заметив Иркин пристальный взгляд. – Нравится?
– Не то слово, – вполне искренне заверила ее Ирка.
Безыменная удовлетворенно улыбнулась. Дружно всплеснув хвостами, русалки нырнули и исчезли. Цепляясь за нависающие над водой ветви, девчонки полезли на берег.
6,
но день всего лишь второй, заблуждательный
Куча прошлогодней палой листвы под прибрежными ивами зашевелилась. Сперва из нее высунулась рука с часами. Рука повернулась, будто лежащий хотел взглянуть на циферблат. Потом из листьев показалась темноволосая голова. Часы прижались к уху.
– Стоят. Ну еще бы!
Ирка села, зевнула и, ежась от холода, принялась вытряхивать из волос набившиеся туда листья и мусор. Сквозь листву ивы покосилась на высоко стоящее солнце. Сдернула с ветки свою майку. Натянула ее и мучительно сморщилась, когда противно влажная ткань прикоснулась к коже. Встала, охватив себя руками за плечи. Пинками разбрасывая залежи листвы, подобралась к дереву и стянула развешанные на просушку джинсы. Толстая ткань казалась еще более толстой и тяжелой. Ругаясь сквозь зубы, Ирка принялась ввинчиваться в штаны.
Куча снова зашевелилась, и из листьев вынырнула светлая Танькина шевелюра, тоже украшенная набившейся листвой.
– Пыль с ушей отряхни, – злобно процедила Ирка, перебрасывая Таньке ее вещи.
– Не высохло ничего, – пробормотала Танька.
– У меня вообще джинсы сели, вон, не влезаю. А говорят, при стирке в холодной воде не садятся. Еще и воняют гадостно, – сморщила нос Ирка.
– Радуйся, что не выцвели, – утешила ее Танька. – Говорят, возле заводских стоков такие местечки есть – краску выедает начисто.
– Кошмар, ну все болит! – страдальчески пробормотала Ирка, хватаясь за ноющую поясницу. – Как люди в старину на земле ночевали? Никогда больше! Ни читать, ни по телевизору… Никаких Робинзонов! Никаких дебрей Амазонки! Никаких «Потерянных»! Вообще, какого черта мы тут улеглись?
– Так ноги ж не держали, – пожала плечами Танька. – И дороги в темноте не найти.
– Точно, дорога, – проваливаясь в листву, Ирка выбралась из-под ивы и огляделась. Вокруг тянулись деревья, деревья, деревья. – Лесопосадка, наверное. Понятия не имею, где мы находимся.
– Во всяком случае, в городе, – уверенно заявила Танька, потом заколебалась. – Ну в крайнем случае в пригороде. Не могли нас русалки далеко утащить. – Она сунула руку в карман и достала мобильный телефон. – Надо же, не вывалился, – слегка удивилась она.
– Хочешь сказать, он еще и работает? – вскинула брови Ирка.
Танька ткнула пальцем в кнопку, несколько секунд пялилась в безнадежно пустой экран. Открыла заднюю панель, какое-то время печально смотрела внутрь телефона и, наконец, со вздохом покачала головой:
– Может, оно и к лучшему, а то что бы я родителям сказала? «Извините, папа-мама, я тут с шабаша возвращалась и заблудилась».
– А так ты что скажешь?
Танька легкомысленно махнула рукой:
– Пока будем выбираться, придумаю. Пошли, что ли?
– А куда? – Ирка прислушалась. – Машин не слышно…
– Так, спокойно, не в лесу ведь, – видно было, что Танька слегка нервничала. – Выберемся. – И она решительно двинулась вперед. Ирка зашагала следом.
Они шли, а посадка все тянулась и тянулась.