Чтение онлайн

— Как же меня так угораздило-то? — спросил он вслух неизвестно кого.

Неизвестно кто отвечать не стал, только птица заорала еще раз. Реальность, данная в ощущениях, утверждала, что Стас попал. Влип во что-то непонятное, но однозначно нехорошее. Память издевательски напомнила, как он смеялся над славой нехорошего места и городскими легендами о Ротонде — двери в иные миры. Кто же знал-то… «Маринка?! — вспыхнула мгновенная паника. — Она осталась там! Хоть бы не сунулась никуда! Хоть бы ее не затащило в эту дрянь! И что она подумала, когда он вот так исчез прямо на ее глазах?! Ей же никто не поверит, сумасшедшей посчитают! И бабушка… Бабушка никогда не узнает, что со мной случилось?! Пропал без вести… Бабушка не перенесет!»

— Надо выбираться, — сказал он снова вслух, пытаясь обрести уверенность в звуках собственного голоса. — Если есть путь сюда, должен быть и отсюда! Я найду… обязательно… Так же просто не бывает, чтобы провалиться неизвестно куда — и без возврата!

«Статистика пропажи людей с тобой не согласится…» Стас снова заставил себя глубоко вдохнуть, отгоняя подкравшуюся панику. Этого ему никак нельзя! Страх убивает быстрее, чем настоящая опасность. Лишает воли и сил, скрывает возможности, не дает бороться. Вдох на три счета, задержать дыхание, выдох на четыре. Раз-два-три… Раз-два-три-четыре… Голова слегка закружилась, зато мысли сразу прояснились, и Стас опять огляделся вокруг, уже намеренно разыскивая любые странности. Лес как лес. Деревья, кусты, опять деревья, камень… Стоп, камень?!

Шагах в пяти от него среди невысоких густых кустиков торчал серый камень — узкий и продолговатый, неприятно схожий с надгробием. Стас подошел к нему, пощупал шершавую поверхность. Не показалось — каменная стела высотой ему по грудь действительно исчерчена какими-то знаками. Торопливо достав айфон, посветил экраном… Руны! Точно руны, уж он на них когда-то насмотрелся! Даже выучил простейшие значения. Как их можно не выучить, если твоя девушка начинает утро с гадания на кофе и даже в постели не расстается с колодой таро и мешочком резных костяшек? Пару раз они ругались по этому поводу, пока Стас не смирился…

Мысли о Маринке больно резанули, но Стас опять их старательно отогнал.

Мгновение он думал сфотографировать знаки, но сразу сообразил — глупо. Заряда надолго не хватит, а еще надо понять, оставаться ли здесь или выбираться к человеческому жилью? Потянул из сумки учебник по истории психиатрии, удачно заложенный карандашом, и принялся лихорадочно срисовывать столбики рун на чистый форзац, подсвечивая айфоном. Зараза, батарея просела больше, чем наполовину!

«Если прямо сейчас эта штука не отправит меня обратно, придется уходить, — пришла ясная и почти спокойная мысль. — Здесь ни еды, ни воды, я быстро ослабею, и тогда уже не факт, что получится дойти до людей. Надо признать, выживальщик в лесу из меня так себе. А если здесь хищники водятся, это и вовсе, считай, приговор… Но меня могло выкинуть посреди необитаемого континента! Или в мире, где людей вообще нет! Или… Так, нет, об этом я думать не стану. Кто-то эти руны вырезал, значит, люди здесь есть. Знаки даже мхом не затянуло, камень чистый, значит, резали их не так уж давно… Найду тех, кто это сделал, и постараюсь договориться. Главное, дожить до этого момента… Дыши, Станек, не паникуй. Тебе надо вернуться. К бабушке, к Маринке, домой… У тебя там любимая кофейня осталась, тыквенный латте сам себя не выпьет. И пересдача у четвертого курса заочников. Отто Генрихович на тебя надеется… А осенью премьера новых „Мстителей“, надо же сходить, чтобы потом уверенно обсуждать, какая это гадость… Дыши, рисуй… это вот что за корявая закорючка? Уже не руна, а змея, кусающая себя за хвост. Ермунганд, что ли? Тоже отсылка к Скандинавии. Но вот этой руны у Маринки не было, она какая-то незнакомая. А, нет, это Райдо перевернутая. Руна пути, кстати. Символичненько… Так, вроде все!

Для очистки совести Стас похлопал по камню ладонью, провел по невидимым в сгущающихся сумерках знакам — ничего. Если стела и работала как дверь, то сейчас она закрылась намертво. Ни щелочки, ни намека на скважину.

Он встал с колена, отряхнул брюки и вздохнул — замшевые туфли-лоферы для леса не годятся. Когда они развалятся — вопрос времени, причем ближайшего. Но вариантов нет, надо идти. Немного поколебавшись, Стас выключил телефон. Да, в темноте идти рискованно, но кто знает, когда остатки заряда понадобятся для чего-то по-настоящему важного? А пока — вон, луна уже встает. Круглая такая, желтая! И яркая — сразу стало светлее! Понять бы еще, куда идти?

Лес вокруг молчал, не давая подсказок и ничего не запрещая. Стас поправил сумку, еще раз вздохнул — и пошагал наугад, выбирая место, где было поменьше кустов.

* * *

Семь случаев гибели от укуса змеи… Пожар на мельнице… Вспышка лихорадки с красной сыпью… Двое умерло от бешенства — одного укусила якобы дохлая лиса, с которой болван решил снять шкуру, второго — собственная собака. Еще пожар, на этот раз сгорел общественный овин. Укусила змея — восьмой случай и снова смерть! А ведь гадюки летом не слишком опасны, хоть кто-то должен был выжить. Пересох деревенский колодец… А в другой деревне колодезная вода протухла, отдает болотом, и чистка не помогает. Еще один эпидемический казус, на этот раз тифозный. Впрочем, при гнилой воде как раз неудивительно. Но пострадала всего одна семья, и вот это странно, обычно тиф распространяется мгновенно. Обрушился мост через ручей… Это, скорее всего, сюда никак не относится, но деревенским старостам было настрого приказано сообщать о любых чрезвычайных происшествиях, вот они и стараются.

Гнилые мосты и порченые колодцы, ядовитые змеи и бешеные животные, пожары и болезни, ушедшие обратно в землю родники и сломавшие на ровном месте ногу кони… По отдельности — совершенно ничего особенного и необычного, такое происходит повсеместно и постоянно! Однако что-то не дает покоя, зудит, словно комар в темноте — и ни поймать, ни отмахнуться.

Видо потер виски, устало прикрыл глаза, оперся подбородком о сплетенные пальцы, поставив локти на стол. Перед ним лежал список происшествий, собственноручно сведенный из донесений сельских священников, мелких служащих и орденских осведомителей. Список, в котором Видо уже выучил каждое слово, и сейчас, стоило опустить тяжелые веки, ровные чернильные строчки сами всплывали перед внутренним зрением. Самые обычные происшествия! Просто… их слишком много.

Вот уже вторую неделю Видо упорно копался в архиве, не передоверяя это секретарю. В основном, потому что и сам точно не знал, что ищет. Пожары и бешеные лисы — это не орденское дело! Патермейстеры не гоняются за гадюками, даже если те в этом году отличаются особенной злобностью. А мост мог упасть и сам, если за ним плохо следили. Мог ведь? Разумеется!..

— Герр патермейстер, прошу прощения… — раздался знакомый голос, и Видо открыл ничуть не отдохнувшие глаза.

— Господин Фильц? — удивился он. — Разве к вечерне еще не звонили?

— Три часа назад, с вашего позволения, — сухо подтвердил секретарь. — И если у вас нет поручений, я бы хотел откланяться.

— Господа ради, Фильц, я давным-давно сказал, что вы не должны задерживаться вместе со мной.

Видо поморщился, чувствуя одновременно вину и досаду. Конечно, уходить со службы раньше начальства — это дурной тон, однако он действительно предупреждал Фильца, что часто забывает о времени, и этому примеру совершенно не обязательно следовать.

— Прошу прощения, герр патермейстер, — чопорно и с едва заметной неприязнью отозвался секретарь. — Я не считаю возможным лишить вас должной помощи.

«Зато считаете возможным упрекнуть меня в этом», — очень хотелось сказать Видо, но он сдержался. Хотя позиция Фильца в данном вопросе все чаще вызывала глухое раздражение. Ну что это такое, в самом деле?! Разрешение уходить в положенный час тебе дано, либо пользуйся им, либо уж тогда не жалуйся! А строить из себя мученика…

— Идите, Фильц, — уронил он вслух, привычно одернув себя, не позволяя усталости и гневу прорваться ни словами, ни тоном. — Я очень ценю ваше старание, но сейчас, право, оно излишне. Отдыхайте, и в будущем прошу помнить, что сохранять силы — ваш долг перед Орденом и Господом. Я сам здесь все закончу.