Чтение онлайн

— Рукопись уже у него — ее у меня давно украли. А вот до анкха он не смог добраться, хотя думаю, что у меня уже побывал.

— Вот видите! — оживился Ашукин. — Раз рукопись была в вашей квартире, то и крест анкх находится тут. Ваше присутствие в квартире ему очень истает, и он найдет способ устранить эту помеху. Вы меня понимаете?

— Да, это вполне возможно. Тем более, что попытки напасть на меня уже предпринимались.

— Боюсь, что и ваш молодой человек, — Ашукин посмотрел на дверь в комнату, куда удалился Егор, — не сможет в достаточной мере вас защитить. Разве что милиция…

— Николай Александрович, вы сами понимаете, что милиция не будет устанавливать здесь круглосуточный пост, основываясь только на наших предположениях. Единственный выход — это найти спрятанный здесь крест анкх, а потом сообразить, что с ним делать.

— Вы правы, Иванна. Это лучшее решение. Только где его искать?

— Оказывается, я его не один раз видела, но не уверена, что смогу его достать.

— Это как? — поразился Ашукин.

«Рассказать ему, как я путешествовала в прошлое и каждый раз при переходе видела крест анкх, висевший с обратной стороны двери? Чтобы он посчитал меня сумасшедшей? Если крест находится в другом времени, то его невозможно будет забрать ни мне, ни кому-либо другому. Но как Лариса Сигизмундовна могла его туда поместить? Здесь явно что-то не сходится».

Я подошла к стене, в которой открывалась дверь в прошлое, и стала ее простукивать — везде глухой звук цельной стены. Подойдя к зеркальному трельяжу, я попробовала его сдвинуть. Ашукин, увидев, что я делаю, поспешил на помощь. Общими усилиями мы сдвинули трельяж, и мое сердце радостно застучало. Я увидела недавно наклеенные полосы обоев. Постучала и услышала, что звук изменился. При помощи ножа я осторожно приподняла обоину и увидела край двери. Уже с помощью Ашукина содрала обои, за которыми обнаружилась дверь. Наши попытки ее открыть не увенчались успехом.

— Такое ощущение, что она закрыта на ключ, — заметил Ашукин и указал на отверстие для ключа.

— Пожалуй, — согласилась я и сходила за связкой ключей, доставшихся мне в наследство.

И — о чудо! — один из ключей подошел, дверь открылась. За ней обнаружилась глухая кирпичная стена, но на внутренней стороне двери висел серебряный анкх.

— Есть! — обрадовалась я и схватила крест.

Он меня удивил своей тяжестью и массивностью — на серебро не похоже. И было в нем что-то особенное, то, что установило между нами невидимую связь. А может, она уже давно существовала, а я ее только сейчас ощутила?

— Именно его я видел в квартире дочери, — сказал Ашукин.

— Эй, а что вы здесь творите?! — раздался за нашими спинами недоуменный голос Егора.

Он подошел, протянул было руку к анкху, но я непроизвольно спрятала его за своей спину, словно боялась передать в чужие руки. Даже ему. Егор криво улыбнулся и сказал:

— Странная история с детдомом. Станислав Голицын не был воспитанником этого учреждения, его имени в списках нет.

Чего-то подобного я и ожидала, но на всякий случай уточнила:

— Может, там недосмотрели? Неужели они могли так быстро найти списки того времени?

— Директор детдома — старый приятель нашего журналиста из корпункта. И у них все данные о воспитанниках за много лет внесены в компьютер, так что для поиска не надо лезть в чулан и сдувать пыль со старых папок. Ошибка исключена.

— Фигура Стаса становится все более загадочной, — подвела я итог. — Может, ваши подозрения относительно его тесной связи с Владиславом небеспочвенны. А если это так…

Мою речь прервал звонок во входную дверь. Я сразу же подумала, что это, скорее всего, Валентин, а мне не хотелось бы, чтобы его видел Егор. Я поспешила к двери.

Но это была Марта. Она сразу бросилась ко мне на шею, бормоча что-то невразумительное. Я только поняла, что она просит у меня прощения. Но за что? Я еле освободилась от ее объятий.

— Марта, ты можешь толком объяснить, что случилось?

— Прости меня, Иванна, прости… — продолжала она бубнить. — Хочешь, я на колени стану? — И она тут же попыталась это сделать, но я успела ее удержать.

В коридор вышел Егор, обеспокоенный моим долгим отсутствием.

— Помоги мне? — крикнула я ему, с трудом удерживая обвисшее тело Марты.

Совместными усилиями мы затащили Марту в ванную комнату, и, наклонив ее над ванной, я окатила ей голову холодной водой из гибкого душа.

— Хватит, хватит! — запросила пощады Марта, и по голосу я поняла, что она пришла в себя.

Подождав, пока она приведет себя в порядок, я чуть ли не силой затащила ее в гостиную. Увидев Ашукина, Марта испуганно застыла на месте.

— Не бойся, здесь все свои, — успокоила я ее. — Познакомься — Николай Александрович Ашукин, а Егора ты знаешь. Теперь расскажи, что у тебя произошло?

— Прости меня, Иванна. Я так виновата перед тобой! — завела она вновь ту же пластинку.

— Марта? — прикрикнула я на нее. — Или ты толком объяснишь, что произошло, или до свидания!

Мой решительный тон благотворно подействовал на нее, и, присев на краешек стула, она начала свой рассказ:

— Несколько дней тому назад мне по мобильному позвонили и сказали, что если я хочу получить свою дочь живой и невредимой, то должна достать ключ от твоей квартиры. А если расскажу тебе об этом или сообщу в милицию, то больше дочь не увижу… — И Марта захлюпала носом.

— Кто звонил: мужчина или женщина?

— Мужчина… У него был такой… страшный голос, и я сразу же поверила, что он может выполнить свою угрозу.

— Рассказывай дальше!

— Я пришла к тебе и попросила пожить здесь некоторое время. Ты согласилась и вскоре куда-то уехала, а я осталась одна. Я позвонила по высветившемуся номеру и сказала, что сейчас нахожусь в твоей квартире, а тебя долгое время не будет. Мне приказали покинуть квартиру и, не задерживаясь, ехать домой, а также пообещали, что Инга в течение двух дней будет дома. Я прождала до вчерашнего вечера — Инга так не вернулась. Стала звонить по тому же номеру — автомат сообщил, что номер заблокирован. Сегодня утром пошла к инспектору Светлане Петровне и рассказала обо всем. Она выругала меня, сказала, что если бы я сразу обратилась к ней, то можно было бы выйти на похитителей Инги, а теперь эта возможность упущена. И я решила прийти к тебе и повиниться во всем. Прости меня, Иванна, — и она виновато опустила голову.