Ведьмина неделька

Шарлотта Тиниоак была совершенно непохожей на большинство представительниц своей профессии. Возможно, оттого она часто злилась и порой выпроваживала просителей с накопившимся раздражением на них, на себя и вообще на весь мир.

Ее аккуратное, бледное лицо без шрамов, угрей и даже расширенных пор обладало ровным, светлым тоном. Нос игриво вздернут, небесно-голубые миндалевидные глаза смотрят прямо, без прищура и нежелательного тика, а аккуратные скулы не похожи на острые пики, о которые можно резать бумагу. Что уж тогда говорить о волосах, от природы получивших не только светло-русый оттенок, но еще и принявшихся виться частыми, мелкими барашками, принципиально не признавая никаких границ и притеснений в свой адрес.

Шарлотта походила на очаровательную молодую девушку. Милую, достаточно миниатюрную для той, кому стукнуло двадцать пять лет. А главное совершенно нетипичную ни для этих мест, ни для рода ее занятий.

Но с чем ей, в отличие от внешности, повезло, так это с характером. Впрочем, его юной Тиниоак пришлось воспитывать с детства, чтобы хоть как-то походить на представительниц своего древнего и могучего рода, в котором каждая женщина (будто был кто-то еще) выделялась особым талантом становиться значимой фигурой на всю округу.

И несмотря на ее сильнейшее желание жить мирно, спокойно и максимально безлюдно, в этом ей характер никак не помогал. Что неудивительно – Шарлотта Тиниоак была ведьмой, а это накладывало безумное множество обязательств как в отношении поведения, так и в части внешнего вида. Отчего ей приходилось тратить часы на приведение себя в порядок каждое утро и следить за собой, порой даже когда никого не было рядом (на первый взгляд, конечно же).

А учитывая, что ковен принялся активно привлекать ее к работе и даже назначил для нее день дежурства, так она и вовсе отказывалась улыбаться. Даже себе в зеркале. Что ж тогда говорить о жителях близлежащей деревушки, из которой каждый понедельник к ней тянулась вереница, состоящая из крестьян, их детей и вечно жаждущих ответной любви красоток?

Шарлотта не была злой ведьмой, которой по душе наложение порчи на всю округу, мора на скот, норовящий полакомиться плодами огородика, расположенного на ее заднем дворе, или обетов безбрачия, бесплодия, а то и вечной старости на нерадивых просителей, считающих нормой прибегать к ней за помощью по любому случаю.

Не была она и доброй ведьмой. Не творила благо от души и по велению сердца. Не накладывала заклятья здоровья на всю деревню по осени и не хлопотала о каждом жителе, как о самом близком и дорогом человеке. Не торопилась помогать с урожаем, приплодом или просто хорошей погодой.

Шарлотта была обычной раздраженной ведьмой, которой надоели просьбы, нытье и вечные визиты с рассказами о жизни за пределами деревни и за лесом, который ей разрешалось покидать дальше, чем на пару десятков километров, только четыре раза в год и при особо выставленном положении небесных тел. Возможно этот факт больше всего ее и раздражал, делая жизнь мрачней, чем она была на самом деле.

А понедельники так и вовсе стали настоящим испытанием для юной представительницы древнейшего ведьмовского рода от моря на западе до моря на востоке.

Вот только в их немногочисленном ковене, где на каждую ведьму приходилось от двух до семи деревень, никто не собирался давать отпуск юной Тиниоак. Во-первых, под ее ответственность попадала только одна деревенька, рядом с которой и располагался дом потомственной ведьмы. Во-вторых, рук и умений на всех не хватало, чтобы дожидаться ее тридцатилетия и посвящения в ведьмы высшего порядка. В-третьих, раз уж из ее рода больше никого не осталось, то и отпираться бесполезно – все должны были помогать обычным людям, независимо от их любви, уважения или страха перед силами природы и их представительницами, облаченными в темно-серые или темно-синие наряды и остроконечные шляпы, которые были видны издалека.

Можно сказать, что Шарлотте весьма и весьма повезло – бабушка Грейтпайн отдала в ее ведение Литлиривер, в котором прежде ведьмовали ее мать, бабка, прабабка, и «сколько-то там еще пра» бабка. Благодаря этому Тиниоаков здесь если и не любили, то хотя бы относились к ним с трепетом и особой осторожностью. Правда старая Лидла Тиниоак разбаловала местных жителей своим вниманием и заботой, отчего временами старожилы по привычке шли в направлении крепкого двухэтажного домика независимо от того, какой с утра наступил день. Что не делало Шарлотту добрее.

Сегодня, судя по ее настроению, был именно понедельник. Она встала за час до рассвета, чтобы, не торопясь, облачиться в темно-синий, почти черный, сарафан, едва не волочащийся по земле, поверх такой же синей рубашки, сшитой еще ее бабушкой в пору затишья и большого вдохновения, а также одержать временную победу над непослушными вихрами, которым сегодня весь день придется провести под невысокой остроконечной шляпой (по мнению бабушки Грейтпайн до достойной уважения шляпы она еще не накопила знаний).

Едва первые лучи нагло полезли в окна второго этажа, юная ведьма спустилась вниз и поставила на небольшую плиту сковородку и чайник. В печи тут же затрещал огонь, а посуда стала постепенно раскаляться, готовая для жарки сытной яичницы «Из всего подряд» и варки крепкого травяного чая «Долгий, нудный день на ногах». На столе будто из ниоткуда появлялись корзина с остатками яиц, небольшой помидор, кусочек вяленой говядины, связка трав (без петрушки, розмарина и тимьяна в этом доме не обходилось ни одно блюдо из яиц), мешочек с засушенными листьями смородины, мяты, малины и ромашки (для крепких нервов). Все ловко резалось, разбивалось, перемешивалось, а после кипело и шкворчало, наполняя весь первый этаж головокружительным ароматом аппетитного ведьмовского завтрака.

За стол Шарлотта села в приподнятом настроении – большая кружка с чаем дымилась на расстоянии вытянутой руки, а перед собой она поставила внушительную тарелку, содержимым которой можно было легко досыта накормить трех подростков, вернувшихся домой за мгновение до рассвета. Ведьма аккуратно разложила приборы, повернула тарелку по часовой стрелке, выбирая, с какой стороны приступить к трапезе, бросила косой взгляд на дверь и принялась за еду, наслаждаясь последними мгновениями спокойствия на сегодня.