Чтение онлайн

– Никого я не приводила, дядь Трофим. – Глаша аж обиделась.

– Э не, меня не проведешь. – Дядька сел к столу и ехидно подмигнул ей. – Что ж ты думаешь, раз дядька пьян, так он и не видит ничего? Кабы не так! Не один Санек тебя за руку держал у ворот. Так что не отнекивайся, привела жениха.

Глаша нахмурилась и отвернулась к печи. Дядька Трофим уже принял на грудь, и Глаша знала: если ухватил какую тему, так не отпустит, покуда по пять раз все не проговорит. Ей опять сделалось до слез тоскливо. Вот что он к ней привязался? Ничего ведь зазорного с парнем за руку пройти, он врач, а у врачей другой подход к человеческому телу. Менее щепетильный, что ли (отец Глаши тоже был врачом). Да и какое им всем дело до того, с кем она за руку ходит, в конце-то концов! Она девушка взрослая, сама себе хозяйка!

– Да ладно, не дуйся, Батьковна, – добродушно усмехнулся дядька и плеснул себе самогона. – Я ж не ругаю. Парень он хороший, к тому же городской. С кем, как не с ним, женихаться здесь? Правда, Варюш?

Но тетка Варвара его добродушного отношения к врачу явно не разделяла. Она уперла руки в бока и, сдвинув брови, посмотрела на Глашу.

– Это с кем это ты за руку ходить вздумала, а? С этим нечистым, что ли? – Она наставила на Глашу вымазанный в муке палец и сердито затрясла им в воздухе. – Чтобы я его больше рядом с тобой не видела! Не то обоих выпорю!

Глаша удивленно вытаращилась на тетку. Варвара Дмитриевна всегда отличалась суровым нравом, но указывать Глаше и Аксютке, с кем им водиться, она никогда себе не позволяла. Глаша и в прошлый свой приезд гуляла с мальчиками, так тетка только посмеивалась, а тут вдруг с такой злобой накинулась на нее, точно та кур у нее подавила.

– Брось, Варюша. – Дядька Трофим опрокинул стакан мутного вонючего самогона и поморщился. – Глебка – нормальный парень, как раз барышне нашей по мерке. С кем ей еще водиться, как не с ним? Ну, сама подумай. У нас-то читать не каждый складно может, а Глафира – девка ученая, вон книг больше, чем платьев, привезла. Ей парень грамотный нужен. А Глеба и отец ее знает, учил он его, что ли. Говорит, хороший парень, умный и небрезгливый. А уж если Елисей говорит, так оно и есть. Правда, Глафира?

Но тетка Варвара не унималась:

– Да у тебя все хорошие: и пропойца Митрофан, и ведьма из мазанки. Всех он защищает! Милиционер, ядрена мать! Лучше б нас защищал, чем нехристей этих!

– А Глаша у нас в ведьмы собралась, – злобно фыркнул из угла Сашка. – Ей этот нечистый точно по мерке будет!

Глаша вскочила, задыхаясь от обиды. Мало того, что не в свое дело так настырно лезут, еще и ведьмой окрестили.

– Что вылупилась? – Сашка яростно сверкнул глазами. – Думаешь, не видел, как глазенки-то у тебя засверкали, когда Кондрат сказал, что Хожий невесту себе искать будет? Чуть не прыгала от радости.

Глаша опустила голову, собрала со стола посуду и молча ушла к себе. С Сашкой она в тот вечер больше не разговаривала, и тот, послав всех к чертям, ушел с парнями на рыбалку на дальнее озеро, а Яхонтовы с Егором и «подкидышами» на следующий день отправились в соседний колхоз к Варвариной матери – Агафье Степановне. Тетка она была еще более суровая, чем сама Варвара, и Глаша заранее загрустила, ожидая продолжения вечерних разговоров. Она бы и рада не поехать, да одну ее оставлять тетка наотрез отказалась, а Егор и Аксютка давно ждали, когда поедут к бабушке, и Глаша не хотела лишать их этой радости. Смешливую и легкую, точно одуванчик, Аксютку любили все, даже бабка Агафья, и, глядя на счастливое лицо сестры, Глаша решила, что вечно обсуждать ее женихов ни у кого терпения не будет, потреплются недельку да отстанут. Так пусть лучше сейчас подонимают: поймут, что толку с этого никакого, и все лето можно будет об этом больше не вспоминать. Тем более что обсуждать на самом деле нечего: женихов у нее не было, а Глеба видела она всего два раза, какой уж тут жених. Да и взрослый он, студент, станет с ней возиться…

Колхоз располагался на другом берегу реки, прямо за рощей, но ехать туда надо через соседнее село, Огневку, за пятнадцать километров: там старый автомобильный мост. В Ведьминой роще мост тоже был, как раз к колхозу, да только им никто не ходил и не ездил, и Глаша решила, что, видимо, он аварийный или вовсе сломанный. Но Аксютка как увидела, что машина сворачивает прочь от моста, тут же пристала к дядьке Трофиму с расспросами – зачем ехать в какую-то Огневку, если вот он мост.

– Тьфу ты, пристала! – буркнул тот. – Видишь, не ездит никто. Так чего ж мы поедем, самые умные, что ли?

У дядьки с похмелья болела голова, он крепко держался за руль, периодически прикладывался к бадье с квасом и был совершенно не в настроении кому-то что-то объяснять. Но Аксютка не унималась, голосок ее так и звенел в машине.

– Вот к бабке приедем, у нее и спросишь. Уж она-то тебе расскажет, – отмахнулся дядька Трофим, и Аксютка наконец замолчала и принялась разглядывать в окно пыльные окрестности.

Глаша тоже смотрела в окно. Ее пока никто не трогал, и она молчала от греха подальше. Они проехали обитаемую часть деревни, миновали две полностью заброшенные и заросшие бурьяном улицы и выкатились в поле. Стояла сушь и жара, и молодая еще пшеница понуро опустила головы. Поле тянулось до самого горизонта, и у Глаши скоро зарябило в глазах. Она зажмурилась и прислонилась щекой к стеклу. Машина подпрыгивала на каждой кочке, сильно пахло бензином и перегаром, и к горлу подкатывала горячая тошнота.

– Теть Варь, давай остановимся, Глашу укачало, – с беспокойством глядя на сестру, шепнула Аксюша.

– Сейчас в лесок заедем, там и остановимся, машина тоже перегрелась, – с участием отозвался дядька Трофим и добавил ласково: – Потерпи, Глашутка.

Глаша зажмурилась крепче и старалась дышать часто и неглубоко. Машина подскочила еще на нескольких кочках и остановилась. Дверь открылась, и Глаша едва не вывалилась на дорогу.

– Тошно? – помогая ей выбраться из машины, сочувственно спросил дядька. – Сядь вон под деревце, водички попей.

Глаша доплелась до пенька, служившего, очевидно, местом привала всех проезжающих, и тяжело опустилась на него.

– Глаш, умойся. – Тетка Варвара налила на ладонь воды и принялась отирать ей лицо и шею. – Полегчало?

Глаша благодарно улыбнулась и с наслаждением глотнула из фляги.

– Спасибо, теть Варь. Жарко сегодня очень.

– Ох, не говори, Глашут. – Дядька Трофим растянулся прямо на траве и зевнул. – Меня тоже совсем разморило. Давай в себя пока приходи, да дальше поедем, у Агафьи Степановны в сенцах всегда прохладно. И есть чем похмелиться. – Трофим улыбнулся сам себе и, надвинув кепку на лицо, захрапел.

Дурнота отступила, и Глаша принялась оглядывать окрестности. Они остановились прямо посреди леса, только немного съехав с дороги. По обе стороны создавали приятную тень высокие сосны – остатки старого ленточного бора. Они с родителями проезжали его, и мать рассказывала, что это последний кусочек бора на несколько сотен километров. Глаша любила лес, а сейчас, когда за его пределами дышать было совершенно нечем, он стал настоящим спасением. Тихонько, чтобы не разбудить прикорнувшего дядьку, Глаша встала и направилась искать тропинку.