Ведьмино отродье
Шрифт:
Стучат. Настойчиво! Рыжий встряхнулся, сел, прислушался. По переборке: «К вам портной. Как быть?» Рыжий, подумав, отстучал «Приму». И заходил по комнате. Портной! Вот, в самый раз, теперь вот, больше нечего. Или… Да! Р-ра! И Рыжий встал возле двери, насторожился…
Да только зря — подвоха не было, пришел действительно портной плешивый, узкогрудый, слеповатый. Сперва, еще на пороге, портной с большим почтением расшаркался, а после как-то боком подошел к столу и положил на него… и ловко, по-фиглярски, развернул то, что принес, вздернул на плечиках…
Ого! Рыжий даже присвистнул. Портной держал двубортный, длиннополый, отменного бархата алый лантер с кружевными лампасами и аксельбантами. Полковничий, гвардейский! И Рыжий, приосанясь, приказал:
— Накинь!
Портной накинул на него лантер. Рыжий, косясь на зеркало, прошелся взад-вперед… и радостно оскалился, полез в карман…
В кармане зазвенело! Рыжий удивленно поднял брови, спросил:
— Откуда сор?
Портной заулыбался:
— Это ваше! Так было велено…
— Нет! Р-ра! — и Рыжий выгреб из кармана горсть серебра, поморщился, сказал: — Держи, горбач!
Портной конечно же подачку взял и еще долго кланялся, благодарил и обещал, что если вновь появится нужда в шитье, то он конечно же…
Но Рыжий слушать этого не стал, а просто указал на дверь. Портной ушел. Тогда, опять уже один, Рыжий еще, еще, еще раз осмотрел карманы, ощупал швы, обшлаги, воротник… Но ожидаемой записки так и не нашел. Однако! Зачем тогда было устраивать весь этот карнавал? Вот уж действительно: Крот он есть крот — копает глубоко. И Рыжий снова повалился на пуфарь, зажал в зубах погасшую сигару и так и пролежал до темноты: думал — не думалось. Одно лишь ему было ясно: полковничий лантер — это не худший знак внимания, вот если бы… А, что теперь гадать! И ждал. И вскорости дождался: стук — «все к котлу!» Спустился вниз, плотно поужинал, а выпить взял двойной колпак. Колпак подействовал — лег камнем и заснул…
А ровно через час вскочил от ужасающего грохота! Глянул в окно. В небе сверкали всполохи. Визг, топотня на улицах, взрывы петард… И крик смотрителя:
— Ганьбэй! Ганьбэй! Полундра!
Ага, значит, тревожная потеха — так, для поддержки боевого духа. Вон с корабля уже сбежал десант, а с форта палят катапульты. Тогда… Вперед, полковник, р-ра, показывай, каков ты есть, а нет, так…
— Р-ра!
Лапы — в лантер, и — вниз, в столовую, вскачь, кубарем! И во всю мощь, на бегу:
— Р-ра! Р-ра! Р-ра!
И вот сбежал в кормежную. А там уже, кроме смотрителя, метались трое ветеранов, кухарка, сторож и еще какой-то незнакомец. Всех растолкав, Рыжий пробился к выходу, глянул на улицу. Бой шел уже невдалеке, возле распивочной. Бились всерьез — даже весьма. Матросы, разметав оборонявшихся, ворвались в здание. Так, хорошо: пока они его еще разграбят…
Рыжий прыгнул к камину, схватил головню. Крикнул:
— Столы! На окна! Живо!
Все бросились к столам. А Рыжий уже встал в дверном проеме, взял головню наперевес, оскалился. Бегут уже! Кричат. Он оглянулся…
Х-ха! Столами завалили окна, а из скамеек уже выстроен еще один завал — это на случай отступления, отменно! Крикнул смотрителю:
— Еще огня!
А ветеранам:
— Кройте!
Те дружно встали позади него. И…
Началось! Матросы наскочили! Он бил их, тыкал головней, крушил, топтал, швырял! Хр-р! Р-ра! Дверной проем был узок; не обойти его, не сбить. Так им! Так! Так! Смрад, чад.
— Огня! Еще огня!
Бил. Жег. Дым застилал глаза. И вдруг…
Бомм! — грохнул колокол. Бомм!.. Бомм!..
Значит, отбой. Потеха кончилась. Матросы отступили. Поволокли товарищей. Рычали. Рыжий отбросил головню, вошел в столовую, сел по-дикарски — прямо на пол. Шерсть вздыблена, сердце колотится. И — гнев! На что? И на кого? Ганьбэй и есть Ганьбэй. Везде Ганьбэй. Весь мир Ганьбэй. И ты ганьбэец, да, вон озверел-то как! Тьфу! Р-ра! Закрыл глаза…
Смотритель опустился перед ним, спросил участливо:
— Вина?
Рыжий молчал. Смотритель вновь спросил:
— Может, желаете вина?.. Полковник…
— Нет! — и Рыжий вскочил, закричал: — Спать! Р-ра!
Поднялся и ушел к себе. А там закрылся на засов и сразу завалился на пуфарь, накрылся с головой алым лантером. Алым, как кровь. И сразу — тьма. И лес кругом. И все бегут — на четырех. И ты бежишь — как и они — на четырех, на четырех, на четырех! Тебе кричат:
— Наддай! Еще наддай!
Ты наддаешь. И падаешь. И снова падаешь. И снова. Снова. Снова. И так — всю ночь. Куда? В Ганьбэй! Тьфу! Р-ра! Проснуться бы — так нет! Беги, Рыжий, беги! Смерть не про нас: пока мы живы, ее нет, а как она придет, так нас уже…
— Наддай! Наддай! Ганьбэй! Бей! Бей!..
Глава вторая — ВАЙ КАУ, АДМИРАЛ-ПРОТЕКТОР
Солнце уже поднялось высоко, а Рыжий все еще лежал у себя в номере, укрывшись с головой лантером, и ровно, глубоко дышал. Сны больше не тревожили его, он крепко спал. Шум, крики, ругань за окном — он ничего этого не слышал. Казалось, что он вообще потерял всякую осторожность.
Но это так только казалось! Ибо лишь только в коридоре заскрипели половицы, как Рыжий тотчас же подскочил и сел спиной к стене. Грозно спросил:
— Кто там?!
Дверь медленно, бесшумно отворилась. На пороге стояли смотритель и еще какой-то незнакомец в форменном бушлате и с шейным платком полосатой ганьбэйской расцветки — значит, из младших адмиральских офицеров. Он, этот младший офицер, и спросил:
— Полковник Рыш?
— Да, это я, — с достоинством ответил Рыжий.
— Вас на аудиенцию.
— Извольте, — и Рыжий встал, надел лантер, прошелся к зеркалу и осмотрел себя со всех сторон, пригладил шерсть, потом долго искал сигару и прикуривал… и лишь потом сказал: