Чтение онлайн

— Цвирин-тсаар! Цвирин-тсаар!

Р-ра! Рыжий, это же птицы! Ты только присмотрись, они везде — среди ветвей, на стенах, потолке… И ты их сразу же узнал! Тогда, ты помнишь, перед штормом, гребцы кричали: «Это гуси!», а ты смотрел в подзорную трубу и все гадал, да что ж это за птицы, таких ты никогда еще не видел, а птицы все летели и летели — все ближе к солнцу, ближе, ближе…

— Цвирин-тсаар! Цвирин! Цвирин! — теперь кричат они. А перед штормом они все молчали. А ты смотрел на вожака…

А где сейчас вожак?

А вот он, впереди, в каких-то десяти шагах перед тобой; он смотрит на тебя, чуть-чуть склонивши набок голову. Он ждет тебя, иди! И Рыжий сделал шаг, второй…

И оступился! И упал!..

Упал бы, да, но вовремя успел вцепиться — одновременно лапами и стопами — в пол, впиться в него когтями. Но только это был уже не пол, а ствол, а может, ветвь — толком не разобрать. Внизу, под этой ветвью, были еще ветви, была листва, были цветы и птицы, много птиц, и все они кричали, клекотали, били крыльями. И, видно, если б ты не удержался и упал, то падал долго бы, а сколько это долго, даже не представить. Так что вставай, а то застыл на четырех, как зверь… Вставай, иди, будь осторожен. И Рыжий встал…

А птицы тотчас замолчали. Вожак что-то сказал — конечно же по-птичьи, ты ничего из его слов не понял, ведь это только б Гры смогла его понять…

Р-ра! Нет, не только! Откуда-то из темноты вдруг словно вынырнул…

Такой же, как и ты, — широколобый, серый, крепколапый, в темном лантере старого покроя незнакомец и, повернувшись к вожаку, проклекотал на птичьем языке. Вожак кивнул ему, ответил. Тогда незнакомец повернулся к Рыжему и как-то неловко, с заметным акцентом сказал:

— Цвирин-тсаар, великий император приветствует тебя, о диковинный житель Далекой Бескрылой Страны.

Рыжий молчал, во все глаза смотрел на незнакомца. Р-ра! Кто бы мог подумать? Птицы — и разумные! А этот… Кто это?

Цвирин-тсаар тем временем вновь что-то выкрикнул, а незнакомец перевел:

— Как вы нашли наш Остров? Отвечай!

Незнакомец смотрел на него не мигая и ждал. Он, надо понимать, толмач, знает птичий язык. И твоя бабушка, помнишь, о ней говорили… Р-ра! Рыжий, тряхнул головой и сказал:

— У нас был талисман. Ну, это вот такой кружок, из золота. На нем был глаз. И этот глаз нам и показывал, какой брать курс. Вот, собственно, и все.

Толмач кивнул и перевел. О, что тут началось! Шум! Крики! Гам!.. Потом все смолкли, и толмач сказал:

— Ты слышал? Мы тебе не верим. Нет и не может быть таких талисманов. А если есть, так покажи нам его. Ты можешь его показать?

— Н-нет, не могу.

— Тогда ты, значит, лжешь. Ведь так? В глаза смотри! В глаза!

Глаза их встретились. Глаза! Большие, грустные…

— Нет! — крикнул Рыжий. — Это правда! И ты это прекрасно знаешь! Ведь это ты привел меня сюда!

— Я? — удивился незнакомец. — Ты что, разве когда-нибудь встречал меня?

— Конечно! Сперва мы встретились в Лесу, когда я был загонщиком, а после в Дымске на реке, а после Тварь, то есть монета, р-ра!

— Постой, постой! — воскликнул незнакомец. — Я ничего не понимаю. Подожди!

И, повернувшись к императору, посовещался с ним по-птичьи, и лишь потом уже спросил:

— Ты можешь объяснить все ясно и понятно?

Рыжий кивнул и принялся рассказывать. Рыжий спешил, проглатывал слова, сбивался, начинал сначала. Он видел только толмача, толмач — только его…

— Тса! — крикнул император. — Тса!

Рыжий смущенно замолчал. Смотрел на толмача, на императора, на птиц. Толмач тоже молчал. Мерцали разноцветные огни, было темно и тихо.

— Тса! — снова крикнул император.

Толмач вздохнул и что-то кратко произнес по-птичьи… и опустил глаза, и отвернулся.

На этот раз никто не проронил ни звука. Император зажмурился, долго молчал, а после снова обратился к толмачу. Тот перевел:

— Он говорит, ему известно, зачем вы сюда прибыли. Он может вас убить. Но… пощадит.

Рыжий молчал.

— Да, пощадит! — опять сказал толмач. — Ибо таков у нас закон: гостей не убивают. Мало того, мы вас проводим до экватора, вы все живыми-невредимыми вернетесь к себе на родину.

— И все забудем?

— Да.

— И я забуду?!

— Да. Ты же понимаешь…

— Понимаю!

Рыжий вскочил и посмотрел на императора, уже хотел было сказать, что он не хочет забывать, что лучше он…

— Тса! — гневно крикнул тот. — Тса! Тса!

И — тьма! Ни зги! Рыжий попятился… И рухнул! Полетел! Вниз со скалы! И — в воду! И — на дно! Р-ра, как оно все глупо получилось. Р-ра, вот и все. Р-ра, и мешка не надо. Р-ра…

Нет! Нет, нет! Еще, еще, еще… И выплыл, ухватился за скалу, болтался на волне, жадно дышал, хрипел и сплевывал, моргал. Придя в себя, вновь глянул вверх. Остров сиял холодным, недоступным светом. Не для тебя это. Ну а для них, для косарей — тем более. Где ялик? Здесь, совсем недалеко. Рыжий подплыл к нему, с трудом перевалился через борт, схватил весло…

— Брат! — вдруг раздалось сверху. — Брат!

Но Рыжий не ответил. Он даже головы не поднял, а окунул в воду весло вперед, как можно дальше, чтоб широко грести, ходко идти. Порс! Навались! В-ва! В-ва! Вот девять лэ до корабля. Вот семь. Вот пять. А вот уже они забегали вдоль борта, а вот уже тебе бросают трап, ты за него хватаешься, а лапы не сжимаются, не держат — ты вот-вот сорвешься. И срыва…

Нет, подхватили, подняли на палубу, поставили тебя на стопы, поддержали. Но только отпустили — ты упал. Ты мог, конечно, устоять, но не хотел того, и потому упал. Лежал, смотрел на них, столпившихся вокруг, зло улыбался и молчал. И все они молчали. И долго ты лежал, и долго они ждали. Но, наконец, Базей не выдержал, присел возле тебя, спросил:

— Кто там?

А ты ответил:

— Птицы.

— Что?! — не поверил он.

— Да, птицы. И разумные. Они умеют говорить. Они грозили нам.