Ведьмоспас
Шрифт:
– Того самого, которого спасать ехали.
Геремор сморщил лицо в брезгливой гримасе. Серебряные ленточки в волосах презрительно звякнули.
– Олло, не юли. Умей принять кару как мужчина. Аззиоззаааа…
– Да говорю тебе, это он! – заволновался Олло. – Михаил, хоть ты…
– Тирраунн праа!!!
Геремор вскинул руку. Грянул гром. Стены зашатались, будто были сделаны из картона. Проклятья запертых милиционеров на миг оборвались. Сверкнула нестерпимо яркая молния, и Олло на минуту ослеп.
Когда зрение вернулось, Олло по-прежнему был на столе. Ощупав себя, эльф убедился, что не обзавелся ни рогами, ни хвостом, ни рыбьей чешуей. Может быть Геремор решил просто попугать? Или магия не сработала? Или… досталась кому-то другому?
Олло бросил взгляд на Михаила. Милиционер тоже ничуть не изменился. Он сидел в прежней позе, и только глаза чуть-чуть выкатились из орбит.
Проследив направление его взгляда, Олло вздрогнул. На полу, на том самом месте, где только что пыхал паром многострадальный «Жигуль», сидел, поджав хвостик, пятнистый поросенок. Позади стоял завернутый в бумагу сундук, и валялись два лука с колчанами. Чуть поодаль лежали мечи.
Несколько секунд висела мертвая тишина, нарушаемая лишь жужжанием мух над головой орка.
Потом заговорили все разом.
– Надо же, промазал!
– Так ты меня в свинью хотел превратить? Ах ты!..
– Эээ, Геремор. Надо было в червя или в блоху…
– Где моя машина!!!
– Разве это была его машина? Но Наташа говорила, что она Мишина…
– Это и есть Миша!!!
И снова все умолкли.
– Где. Моя. Машина, – проговорил Миша в полной тишине, и в его голосе было столько ярости, что поросенок жалобно взвизгнул и задал стрекача.
– Тю-тю, – сказал Олло, проводив его глазами.
– Машина где? – повторил Миша замогильным голосом.
– Нет, ну вы посмотрите на него! – воскликнул Геремор, закипая от возмущения. – У него невесту украли, а он убивается по какому-то ржавому рыдвану. Наташу похитили, сонный наш! Очнись! И тебя, между прочим – тоже!
С шоссе донесся вой милицейской сирены. Резкий противный звук подействовал на Михаила волшебным образом: он выдрался из-за стола и одним прыжком оказался у неприметной двери в задней стене. Было видно, что он принял решение.
Щелкнул замок и в комнату хлынули лучи рыжего предзакатного солнца.
За дверью виднелась небольшая асфальтированная площадка, дальше начинался лес.
– Значит так, – распорядился Миша, – хватаете шмотки, сундук, и топаете по тропинке, никуда не сворачивая, километра два. Там будет избушка. Остановитесь в ней, и будете ждать меня. Я появлюсь вечером или завтра с утра. Ясно?
– А Наташа?! – заволновался Геремор. – Ведь милиция… Мы им все расскажем, и они изловят похитителей…
– Они сначала вас допросят с пристрастием, – отмахнулся Михаил. – А если вы начнете им сказки про эльфов плести и фокусы с поросятами показывать, коллеги не скоро за дело возьмутся…
– Но ведь ты тоже милиционер, – удивился Олло. – Ты тоже можешь искать.
– Я этим и займусь. Но если вы мне наврали – из-под земли достану! Ладно, ладно, не кипятитесь. Весело отпуск начинается… И что хотите делайте, но верните мою машину! Все, бегом марш!
Оперативники, прибывшие после звонка какого-то сердобольного шофера к разгромленному посту, долго стучали в запертую изнутри железную дверь. Когда стало ясно, что открывать не собираются, проникли внутрь сквозь разбитый вдребезги витраж, перебираясь через груды поваленной, развороченной мебели.
Поиски погромщиков ничего не дали, добиться вразумительных свидетельских показаний тоже не удалось.
Много позже фотограф, приехавший тогда с группой, показывал всем желающим снимки с места загадочного преступления. На них был изображен полуобморочный Миша, веселый розовый поросенок с бурыми пятнами, и перепуганные постовые, не сумевшие выйти из оружейки после того, как втихаря уговорили бутылочку коньяку.
Глава 13
Сразу двинуться в путь не удалось. Едва эльфы и орк пересекли асфальтовую площадку, из-за угла здания выскочили пятеро в серой форме и бросились в лес. На счастье беглой троицы неподалеку притаился неприметный овражек, где и отсиживались, пока все не утихло.
Сквозь кроны деревьев закатное небо казалось драной оранжевой тряпицей. Единственная тропинка петляла между темными стволами, огибала колючие заросли, и пугливо пересекала редкие полянки.
Гиллигилл, похожий на огромного черного медведя, двигался впереди, держа наготове тесак.
Следом поспешал Олло, готовый в любую секунду выхватить меч или пустить в противника стрелу. Косички эльфа воинственно топорщились.
Замыкал шествие Геремор. Он не помышлял ни об опасности, ни о способах ее избежать. Мысли белокурого красавца занимал один единственный вопрос: почему треклятым похитителям понадобился в качестве выкупа именно сундук? Громоздкий, тяжелый, и на редкость неудобный.
Эльф на чем свет стоит ругал безмозглых бандитов, не сумевших даже как следует украсть этого самого Мишу, из-за которого разгорелся весь сыр-бор. Еще он ругал себя – за то, что встрял в спор Олло и Гиллигилла, когда в последний момент они устроили склоку из-за того, кому тащить гадскую мебель. Пришлось силой отнимать сундук – стражники уже стучали в дверь. Подумать только – и чего этим двоим далась старая рухлядь? Ведь чем-чем, а трудолюбием их жизнь никогда не была омрачена.
Лес становился все гуще. Корни деревьев бугрили тропинку огромными струпьями. В наступавших сумерках каждый шаг таил опасность.
Ноги Геремора ныли от слишком близкого знакомства с углами сундука. Окованные толстой медью, они даже сквозь бумагу царапали его драгоценные ботфорты. Тонкая веревка терзала пальцы похлеще тетивы тугого лука.
– Кажется пришли! – послышался из темноты голос Гиллигилла. – Вон избушка виднеется.
– Где? – Геремор вытянул шею, стараясь разглядеть долгожданное пристанище. В тот же миг его сапог зацепился за что-то, и эльф шлепнулся на землю как упавшая с неба лягушка. Сундук с грохотом покатился во тьму.