Чтение онлайн

Она улыбнулась про себя, после чего наклонилась вперед, всем своим видом выражая готовность.

– Так расскажите же мне, – сказала она, – как играют-то в эти самые карты?

Ведьмы очень тонко чувствуют сказки. Они чувствуют их так же, как человек, купающийся в крошечном пруду, чувствует присутствие там форели.

Если знаешь, как устроены сказки, можно считать, дело в шляпе. Или, как говорят гномы, в каске.

Например, если за один стол с тремя опытными шулерами усаживается явный простофиля да еще спрашивает: «Как вы играете в эту игру?», кого-то определенно будут трясти до тех пор, пока у него все зубы не выпадут.

Маграт и нянюшка Ягг бок о бок сидели на узкой койке. Нянюшка рассеянно щекотала Грибо брюшко, а кот довольно мурлыкал.

– Если она, чтобы выиграть, воспользуется ведьмовством, мы можем навлечь на себя ужасные неприятности, – сказала Маграт. – Ты ведь знаешь, как она не любит проигрывать, – добавила она.

С проигрышами матушка Ветровоск наотрез отказывалась мириться. С ее точки зрения, проигрыш – это нечто, случающееся с кем-то другим, но не с ней.

– Это все ее йогоизм, – откликнулась нянюшка Ягг. – Все люди от природы такие. Йогоисты. А она – великая йогоистка. Впрочем, все ведьмы такие, таков уж наш удел.

– Она обязательно воспользуется ведьмовством, – покачала головой Маграт.

– Использовать чары в азартной игре значит искушать судьбу, – важно сообщила нянюшка Ягг. – Жульничать – это нормально. Практически даже честно. То есть, я хочу сказать, мухлевать может кто угодно. Но вот пользоваться какими-нибудь там заклятьями – это значит искушать Судьбу.

– Судьбу? Боюсь, кого пострашнее, – хмуро промолвила Маграт.

Нянюшка Ягг вздрогнула.

– Пошли, – решилась Маграт. – Нужно остановить ее.

– А все ее йогоизм, – слабым голосом сказала нянюшка Ягг. – Страшное дело этот самый йогоизм.

– А у меня, – поделилась матушка, – три маленькие картинки королей и три забавные единички.

Трое партнеров просияли и перемигнулись.

– Это называется тройственный дуркер! – сказал тот, что пригласил матушку к столу и которого, как выяснилось, зовут господин Честни.

– Так это хорошо или нет? – спросила матушка.

– Это значит, что ты снова выиграла! – Он придвинул к ней кучку пенни.

– Ух ты! – восхитилась матушка. – То есть, выходит, у меня… сколько же это будет… почти пять долларов, да?

– Ничего не понимаю, – покачал головой господин Честни. – Должно быть, здесь у нас то самое знаменитое везение новичка, правда, ребята?

– Если так и дальше пойдет, мы вообще без гроша за душой останемся, – подхватил один из его компаньонов.

– Да, неровен час, она с нас и пиджаки поснимает, запросто, – присоединился третий.

– Ха-ха.

– Похоже, нам лучше выйти из игры, пока не поздно, – притворно озаботился господин Честни.

– Ха-ха.

– Ха-ха.

– Ха-ха.

– Ой нет, лучше давайте продолжим, – тревожно улыбаясь, забеспокоилась матушка. – Я только-только начала входить во вкус.

– Тогда тебе стоит дать нам хоть немножко отыграться, ха-ха, – сказал господин Честни. – Ха-ха.

– Ха-ха.

– Ха-ха.

– Ха-ха. А как насчет сыграть по доллару? Ха-ха?

– О, сдается мне, что такая азартная дама будет не против сыграть по доллару, – сказал третий.

– Ха-ха!

Матушка взглянула на свою кучу пенни. Мгновение она как будто пребывала в нерешительности, но потом – как рассудили по ее виду трое шулеров – осознала: ну разве может она проиграть, коль пошла такая пруха?

– Давайте! – воскликнула матушка. – По доллару так по доллару! – Она порозовела. – Это так возбуждает, верно?

– Точно, – согласился господин Честни и потянул к себе колоду.

Раздался ужасный грохот. Все трое шулеров уставились на стойку, с которой сыпались осколки зеркала.

– Что случилось?

Матушка одарила господина Честни милой старушечьей улыбкой. Она вроде и не обратила внимания на происшествие.

– Должно быть, стакан, который тот парень вытирал, выскользнул у него из руки и угодил прямиком в зеркало, – объяснила она. – Надеюсь, бедняжке не придется платить за ущерб из своего кармана.

Ее партнеры переглянулись.

– Продолжим, – сказала матушка. – Мой доллар уже весь наготове.

Господин Честни нервно взглянул на осиротевшую раму. Потом пожал плечами.

От этого движения что-то где-то высвободилось. Послышался приглушенный щелчок, как будто мышеловка сделала свое черное дело. Господин Честни побелел и схватился за рукав. Оттуда вывалилось небольшое металлическое приспособление, состоящее в основном из пружин и гнутых проволочек. Среди них застрял помятый туз пик.

– Оп-па! – выразилась матушка.

Маграт через окошко заглянула в салон.

– Ну, что она там делает? – прошипела нянюшка Ягг.

– Снова улыбается, – ответила Маграт.

Нянюшка Ягг покачала головой.

– Йогоистка, – только и сказала она.

Матушка Ветровоск придерживалась того самого метода игры, который приводит в бессильную ярость профессиональных игроков по всей множественной вселенной.

Она держала карты в кулачке тесно сдвинутыми и в нескольких дюймах от лица, так что разглядеть можно было только самые их краешки. Она смотрела на свои карты так, словно боялась ненароком их обидеть. И создавалось впечатление, что она ни на мгновение не отрывает от них глаз, кроме как для того, чтобы быстро глянуть на стол.