Чтение онлайн

— Погоди… — мысль, которая пришла в голову Даниле, был в достаточной мере безумна, чтобы вписаться в общую канву. — А ты, выходит, можешь с крысами договориться?

— Договориться? Пф-у. Крысы, молодой целовек, к душевным беседам не способны. Они умные, но примитивные. Ни в поэзии не понимают, ни в медицине. Я ими руковозу. Руководила… пока были… всех увёл, паразит, зенишок мой коварный! Воспользовался влюблённостью девицьей.

Она вдруг подпрыгнула:

— Ведьмак, а ведьмак? А давай ты его убьёшь? Или луцше матушку его? Я ей сразу не понравилась. Говорила исцо, цто мои подвалы тесноваты, цто там сыро и грязно!

— Погоди, — прервал Данила. — Потом с женихом придумаем. То есть, ты управляешь крысами?

— Могу, — кивнула Физя. — А тебе зацем?

— Крысы — незачем, но вот… а мыши? С мышами получится?

Потому что давешнее видео не выходило из головы. И пусть Данила больше не руководит, но это же не значит, что можно просто так взять и обо всём забыть.

Имущество-то семейное.

И случилось всё отчасти по его вине.

— С мышами? — крыса удивилась. — Они тупые!

— А саблезубые?

— Саблезубых мышей не бывает, — сказала Физя снисходительно. — Тебя цему в твоих университетах уцили?

— В том-то и дело… это не совсем, как я понял, простые мыши… в общем, если ты дверь откроешь, я покажу…

Глава 15 В которой ставятся эксперименты с несколько неожиданными результатами

Трактор катился по полю слегка попахивая.

Школьные сочинения как отдельный вид искусства

— Так бы и сказал, — мобильник Физя держала обеими лапками и весьма крепко. — Цто мыши у тебя зацарованные…

— Чего?

— Зацарованные. Небось, ведьму какую обидел, она и прокляла.

Устроились наверху лестницы, благо, дверь открылась, соединив подземный этаж с домом, а следом и связь вернулась, будто и не исчезала вовсе.

— Улька, ну ты даёшь! — восхитилась Ляля и руку протянула, чтоб мобильник забрать. Только Физя увернулась и прижала его к лохматой груди. — Дай посмотреть!

— У тебя свой есть! Его и смотри…

— Это не я! — Ульяна даже головой замотала.

Вот быть такого не может, чтоб она.

Да… сказала. Чего-то там сказала. Сама уже не помнит, чего именно. Она просто хотела заклятьем и чтоб по Мелецкому шандарахнуть, чтоб хоть раз в жизни почувствовал, каково это, быть слабым и беззащитным. А мыши… да, про мышей точно было!

Нет.

Или да?

— Это не я, — повторила она, глядя на Лялю с надеждой. — Ну я же просто…

А ещё сила была.

Облако целое.

— Желала? — спросила Ляля. — Чтоб мыши сожрали?

— Желала, — Ульяна поспешно обняла себя, пытаясь не думать о том, во что оценят реконструкцию этого центра. — Но… но… боги… я до конца дней не расплачусь! Это…

— Если тебя утешит, — Игорёк стоял чуть в стороне, но наклонившись, и тоже смотрел в телефон Мелецкого. — То сугубо юридически тебя к ответственности привлечь нельзя. Официальная наука отрицает наличие ведьм и, как следствие, их способностей. А с точки зрения классической магии твоё воздействие обнаружить нельзя.

А телефон у Мелецкого другой был.

Точно, другой.

Такой вот большой и пафосный. Хотя… у него каждый год новый, и всякий раз большой и пафосный. А этот тоже большой, но какой-то потёртый, что ли. И с трещиною. Впрочем, трещина не мешала оценить происходящее.

— Сугубо юридически, — Ульяна закрыла глаза, но всё равно почему-то видела огромную клыкастую мышь, радостно грызущую провода. — Сугубо юридически… боюсь… могут… и не юридически.

— Успокойся, — сказал почему-то Мелецкий и руки на плечи положил. Вот… если он её пару минут подержал на этих самых руках, в минуту, можно сказать, острой душевной слабости, так теперь и лапать можно? — Выдохни. Ну да, фигня, конечно, но он прав. Сейчас не те времена, чтобы просто взять и наехать. А вот магические эманации там уже вдоль и поперек измерили. И если б было хоть что-то, то за тобой давно бы приехали.

— А ты?

— Что я?

— Ты же понял…

— Ну, понял… сам дурак, — он поскрёб макушку. — Вообще-то меня из дому выгнали, так что я сам по себе. И если так, то докладываться не обязан. И вообще, даже если сожрут. Сочтём это свадебным подарком.

— На свадьбу полезное дарить надо, — сказала Физя наставительно. — Вот мой когда-то колбасу принёс. Поцти не грызенную. Сырокопцёную… а потом его маменька выговаривала, цто я её сразу того…

— Чего?

— Потребила. А надо было на будусцее сохранить. Для детей. Но она б не долежала. Как хранить?

— Успокоилась? — поинтересовался Мелецкий.

Зараза.

Как он сам может быть таким… спокойным? Улыбается ещё вон. Из дома выгнали, центр мыши жрут, а он улыбается. И кто бы знал, до чего это бесит.

— Кстати, я ещё кое-что проверить хочу, — Данила взял Ульяну за руку. — Но не здесь… тут есть где место, чтобы… ничего не спалить ненароком?

Пруд.

При дневном свете он выглядел примерно так же, как вчера и позавчера. Темная вода, зеленые берега и заросли рогоза, который шевелился. Из зарослей доносится знакомый утробный рык. Не знай Ульяна, что это Никитка на охоту вышел, испугалась бы.

— Стой тут, — Мелецкий отпустил, наконец, руку. — Не бойся. Хочу кое-что попробовать.

И на ладони появился огненный комок, который тотчас потянулся к небу, загнулся и расплёлся на нити, складываясь сперва в оранжевую птицу, затем в бабочку, а уж она, взмахнув крылами, взлетела.

И рассыпалась искрами.

— Ага. Всё отлично… а если так?

Мелецкий отступил на три шага.

И снова комок.

Птица.

Бабочка. Роза треклятая…

Ещё на три.

Вот чего он делает-то?