Ведомости Бульквариуса 4
Шрифт:
— Что ты! Он у нас член семьи считай!
— Глупости! — отрезала вторая женщина — А ну пойдем возьмем себе по пиву и там на лавочке выпьем.
— Да какое пиво!
— Вкусное! Успокаивающее. На тебе же лица нет! Пойдем говорим!
— Семь лет мурлыка с нами живет…
— На полном вашем довольствии… это он нервничать должен, что вы ему замену найдете. Он там с девками хвостатыми мур-муры крутит, а ты тут нервы тратишь…
— Говорю же — кастрированный он.
— Ну значит песни им поет! Язык к бубенцам не привязан — отдельно работает.
— Вот что ты несешь?
— Тебя несу — к пиву. Пошли!
Показавшись из-за угла, две женщины средних лет не одарили меня даже косым взглядом, исчезнув за звякнувшей дверью магазина. Для чего-то постояв у двери еще пару минут, я поднял с земли пакет с продуктами и зашагал домой, обуреваемый не самыми хорошими мыслями.
Но ушел не далеко — вспомнив кое-что увиденное за пыльным стеклом витрины, развернулся и пошел обратно к магазину, на ходу проверяя свой денежный баланс…
Сделав последний оборот отверткой, я отступил на шаг и полюбовался делом рук своих.
Ну… неплохо…
Табличка на заборе у калитки висела чуть косовато, но приделана была прочно и выглядела достаточно строго и внушительно. На табличке черным по белому была изображена видеокамера, а текст ниже гласил «Ведется видеонаблюдение!». Никакой камеры у меня не было — но это пока! — однако чужие люди этого знать не могли.
Операция по отпугиванию елки-палки…
Как это по вальдирски? «Плюс шесть к страху?».
Всего я купил три такие таблички, и каждая обошлась мне в сто рублей. Еще я приобрел пять наклеек с тем же содержимым по пятьдесят рублей за штуку. И весь этот арсенал я уже истратил. По наклейке бахнул на столбы электропередач у поворота в нашу улочку, одну табличку закрепил у мусорки на самом видном месте, еще одну воткнул под проволоку на другом столбе, а третью табличку привинтил на собственную калитку.
В общем я сделал пока что все возможное, чтобы отпугнуть ту мерзкую падлу, что устроила охоту на поселковых кошек. Тут ведь соль еще и в том, что ему не с руки выглядывать есть тут камера или нет — ведь если камера имеется, а в наши времена они могут быть незаметными и маскироваться под что угодно, то тем самым он только привлечет к своей персоне нежелательное внимание. Ведь чего бы это вдруг законопослушному человеку так старательно выглядывать устройства наблюдения, верно?
Соседская калитка бесшумно приоткрылась, наружу высунулись нос и фальшивая улыбка:
— Чинишь починяешь, соседушка?
— И отпугиваю — улыбнулся я в ответ.
— Это кого же?
— А всех нехороших — проворчал я, вставляя жало отвертку в голову чуть высунувшегося из забора самореза и со скрежетом резко ввинтив его обратно. Калитка соседа испугано дрогнула, но приоткрылась обратно:
— Обживаешься в общем…
— Еще бы — хмыкнул я — Мне ведь тут еще детей своих растить. А потом и внуков. Слушай, сосед… ты не надумал свой участок про…
— Ну мне пора. Дела-дела! — калитка поспешно захлопнулась, звякнула щеколда, с той стороны послышались удаляющиеся шаркающие шаги.
Как интересно… обычно их не слышно и не видно, а тут вдруг зашаркал демонстративно…
Беззвучно рассмеявшись, я подкрутил еще несколько саморезов, выдрал из земли выползшие побеги сорняков — а ведь совсем недавно пропалывал! — и вошел во двор, не забыв запереть калитку.
Час был уже поздний, но меня это не остановило — поставив вариться гречку, я вышел во двор и продолжил заниматься гнилыми досками хозяйственных построек. Отодрать доску, выбить гвозди, бросить в растущую стопку. Один за другим обнажались вполне неплохо сохранившиеся брусья стен, с протестующим писком прочь рванула потревоженная мышь — хвост и шкура! — сверху летела труха и пересохшие трупики насекомых, а в усердно работающее тело возвращались живость и сила. Мой отец всегда был подтянутым. И всегда говорил, что не спорт и диета жир топят, а усердная работа и непоседливость. Он таким и был всегда — усердным, непоседливым, упорным и упрямым. Хотя это я начал понимать только сейчас, пока снимал им установленные доски, частицы не сбереженного мной хозяйства и вспоминал каким он был, какие слова мне юному олуху говорил, мерно работая рубанком, пока я помогал ему, хотя думал о чем-то другом…
Поняв, что настроение вдруг начало стремительно ухудшаться из-за того, что я занялся самобичеванием, воткнул в ухо наушник, включил аудиокнигу из цикла Драйзера «Финансист» и погрузился в книжные события, один за другим бросая вынутые гвозди в пятилитровку с отрезанной верхушкой.
Под гречку и свежий салат из огурцов и капусты я намеревался употребить видео по азам финансовой грамотности, а на закуску у меня имелось несколько вкусных гайдов по подводной вальдирской жизни, где делался упор на правильное поведение с «местными» и умение налаживать с ними отношения.
Начался легкий дождь, и лежащие на дорожке кошки перебрались под крышу сарая, устроившись на заваленной какой-то рухлядью полке. Глядя на мирно сидящих бок о боках кошек, я понадеялся, что дождь продлится до самого утра, ведь тогда они не отправятся гулять и в них не прилетит подлый арбалетный болт…
Глава 3
Глава третья.
Кто рано в океан нырнет, тому малек в глаз попадет…
Чертыхнувшись, я отогнал от лица стайку наглых золотистых мальков с алыми плавниками и протяжно зевнул… чтобы тут же поперхнуться и выплюнуть изо рта аж троих смело залетевших туда рыбешек. Один из мальков уносил во рту какой-то кусочек… похоже на застрявший меж зубов кусочек мяса.
Потерев ладонью поблескивающую каменную стену, я уставился в свое слюдяное отражение и оскалил зубы, проверяя как много у меня таких вот кусков меж зубов. Зубы то я с утра не чистил. То есть там в реале почистил наспех после проглоченной каши и большого стакана воды, но тут в Вальдире не чистил. Зубной щетки под рукой нет и если во рту полно всяких нелицеприятных ошметков, то только и останется что открыть рот пошире и стоять на сонном перекрестке, пока мальки вычистят мне пасть и заодно позавтракают…
Фыркнув, я отвернулся обратно к стене и стоял так пока не отсмеялся.
Вот же я фигов юморист… сам шутку сказал, сам же посмеялся…
Утерев глаза от выступивших слез — это под водой то — я привалился плечом к спине, игнорируя завтракающих водорослями мелких разноцветных слизней и вернулся к занятию, коим занимался уже минут так двадцать и останавливаться пока не собирался.
Я оглядывался, всматривался, изучал, запоминал, здоровался и даже читал и делал заметки, старательно следуя постулатам одного из гайдов про жизнь правильного торговца.