Чтение онлайн

Вои закрепили факелы, поглядели на князя.

Было их пятеро. Четверо — гридь, пятый — молодой совсем, безусый. Но странный. Старается глядеть гордо, будто сам князь, но уверенности в нем нет, и остальных вроде как побаивается.

— Бери! — коротко приказал князь.

И пятеро матерых набросились на шестого, молодого. Скрутили вмиг, раздели догола, опрокинули на большой камень животом вниз.

— Это что ж они творить будут? — Малец попятился, но был остановлен цепкой хваткой Дедки.

— Не они, — проскрипел ведун. — Мы.

— Ты, ведун, помни: никому ни слова! — строго произнес князь.

— Я — ведун, — хмыкнул Дедко. — Твои б не проболтались.

На лицах у воев выразилось: была бы их воля — порвали бы Дедку на четыре части. А потом каждую — еще на четыре.

Только воля — не их.

— Руки, ноги, голову держать, не отпускать, — велел Дедко воям. — Упустите — пропал ваш князь. Душа его в Ирий не уйдет. Здесь навек останется. — Потом ухмыльнулся: — Угадайте: из кого он тогда силу тянуть станет?

Князь захихикал. Ему понравилось. Вои еще больше помрачнели. Видать, представили, какой из их князя дух получится. Ох и злющий. Нет, эти не отпустят.

Дедко присел на большой камень, похлопал молодого по голой спине:

— Больно будет, — пообещал он. — Душу вынуть — не занозу. Но ты кричи. Госпоже моей боль да крики — любы. Малый, зелье давай!

Окунул палец в горшочек и проложил коричневую дорожку вдоль хребта меж лопаток.

Молодой закричал.

Малец ему посочувствовал. Он знал, что это за кашица. Похожей ему Дедко когда-то глаза запекал. Только вот зачем он молодому спину мажет — непонятно. Зелье это душу из тела никак вывести не может. Наоборот, от него, если с приговором правильным и в правильное время, душа только крепче в тело прорастает и открывает в нем то, что прежде затворено было. Вот как, к примеру, Мальцово умение в темноте видеть.

Но жжется оно знатно. Будто железо раскаленное. А Дедко — хоть бы что. Пальцем берет — не поморщится даже.

Дедко рисовал, молодой орал, но биться не мог. Пристращенные ведуном вои держали его крепко.

Старый князь глядел и слушал с неподдельным интересом.

Молодой умолк, когда Дедко дорисовал последний знак.

— Сомлел? — осведомился князь.

— Ушел, — строго сказал Дедко. И воям: — Всё. Отпускайте. Бездушные не трепыхаются. — И уже князю: — К Морене ушел. В Ирий отправлять я не умею, я тебя предупреждал.

— Да хоть куда! — махнул князь искривленной кистью. — Давай уже скорей меня — в него!

И распахнул рубаху, обнажая белую грудь, покрытую редким седым волосом.

— Ну это просто.

Дедко достал нож. Свой, ведуний. Но к удивлению Мальца, не тот, что душу вытягивает, а тот, который — жизнь.

Дедко воткнул ножик князю в грудь. Рот у того открылся, глаза стали какие-то удивленные… Но сразу потускнели.

Вои глядели настороженно. Предупрежденные видно, убить князя они не помешали. Но руки держали на мечах.

Дедко наклонился к груди убитого, пошептал чуток и медленно вытянул нож.

Крови не было, хотя попал нож точно в сердце.

Вои удивились. Малец — нет. Дедко у живых кровь заговаривал. У мертвых — еще проще.

— Эй, ведун, а этот чего? — спросил любопытный вой, что спрашивал о прежних людях. — Когда он встанет?

— Экий ты быстрый, — проворчал Дедко. — Ты когда на ногу отсиженную встанешь, и то она не сразу вес примет. А тут — тело целое. Да еще не чужое. Три дня не менее, пока встать сможет. А соображать начнет не раньше новолуния. Да и то вряд ли всё вспомнит. Помогать ему надо будет, подсказывать. Вы ж не дураки. Сами должны понимать.

— Да ясно всё, — пробасил один из воев. — Что ж не понять. Вот мне когда руку щитом сломали, я две седьмицы в лубках ходил, а потом наново меч держать учился.

— Вот и… — начал Дедко, но тут тело молодого содрогнулось, и гридни мгновенно вцепились в него, прижав к камню.

— Вы полегче, — недовольно проскрипел Дедко. — Это ж князь ваш. А еще лучше — отпустите его. Обряд не закончен. Новое тело душу держит слабо. Перейдет в кого из вас — станет двоедушцем. Я, понятно, лишнюю душу могу Морене отдать, да только какая окажется лишней, и сам не знаю.

Вои разом разжали руки и отодвинулись от камня подальше.

— Может, нам выйти, пока ты тут всё это… — предложил любопытный гридень. — Без нас справишься?

— Век без вас управлялся, уж и теперь как-нибудь, — проворчал Дедко, и вои быстренько убрались.

В пещерке остались Малец, Дедко, мертвый князь и живой непонятно кто. Малец разумел немного, видел и того меньше, однако в то, что Дедко перетащил душу старого князя в новое тело, он не верил. Неведомо как, но он точно знал: душа старого князя ушла. Совсем.

— Сюда подойди, — велел Дедко, кладя руку на затылок молодого. — Догадался, вижу. Молодец. Помоги-ка этого перевернуть…

Глаза у молодого были открыты. И пусты.

Но душа в теле была, Малец чуял.

— Это от муки, — угадал Дедко не высказанный Мальцом вопрос. — Когда мука сильней, чем человек вытерпеть может, суть его сама себе говорит: не мое это тело, и я — не я. Вот и с ним так же. А для чего надобно, сообразил?

Малец мотнул головой.

— А вот слушай, что я ему сейчас скажу… — Дедко наклонился пониже и проговорил повелительно, Силы подбавив: — Ты — князь изборский Мислав Сволота. Ты переродился в новое тело и будешь жить в нем еще сто лет. Я сделал это для тебя и потому ты мне благодарен будешь, добр и щедр. А теперь… Спи! — Дедко провел ладонью лицу молодого от лба вниз, закрывая тому глаза.

— Вот и всё, — сообщил он Мальцу. — Теперь того, — кивок на мертвеца, — сжечь, а этого — княжить.

— А примут его? — усомнился Малец.

Пусть он не разбирался в делах княжьих, но знал: хоть кого на княжий стол не посадишь. У каждого князя есть бояре, дружина, люд уважаемый. Не захотят — не примут. И четверо гридней, что были здесь и, похоже, поверили, что Дедко пересадил княжью душу в новое тело, других в том не убедят. А убедят, так еще хуже. Не пойдут люди за тем, кому Морена новую жизнь подарила. Знают, какую цену хозяйка за помощь берет. Она ж Госпожа Смерти, а смерть забирает всё. Без остатка.