Чтение онлайн

Со смертью И. Сталина в 1953 году изменилось многое и в Службе охраны МГБ: у нее появилась масса новых обязанностей, а значит, увеличился штат. Дело в том, что при Сталине контакты его самого и членов Политбюро с внешним миром были весьма ограниченными. Высшие руководители нашего государства общались со своим народом только с трибуны Мавзолея и почти не ездили за границу. Сам Сталин выезжал за рубеж всего два раза: в Тегеран в 1943 году и в Потсдам в 1945-м. Отсюда и результат, что службы обеспечения его заграничных поездок в структуре Управления охраны не существовало. Те же люди, что сопровождали его в поездках по стране, отправлялись с ним и за границу.

После смерти Сталина члены Политбюро явно стали более энергичными, чем раньше, их поездки по стране и лаже прогулки по Москве участились. Начались и многолневные зарубежные турне. В связи с этим прибавилось хлопот и у охраны. В структуре 9-го Управления, которое тпглавлял генерал-лейтенант Н. С. Захаров, появилось мощное подразделение, обеспечивающее безопасность зарубежных поездок высших руководителей страны. Напомню, что конкретно входило в функции этого подразлеления.

Как только его руководство принимало сообщение о предстоящем визите кого-нибудь из руководителей страны за пределы государства, оно тут же отправляло в эту страну группу специалистов из четырех-пяти человек. Эта группа тщательно изучала обстановку, интересовалась возможностями местных спецслужб, их участием в будущих охранных мероприятиях, деталями государственного протокола, уровнем квалификации тамошних полицейских, спецификой уличного движения. В контакте с местными спецслужбами совместно вырабатывалась система мер безопасности, решались вопросы взаимодействия, соприкосновения, допуска, применения технических средств.

За два-три дня до визита транспортный самолет доставлял из Москвы автомобили и водителей. Им надо было успеть за это время изучить основные и запасные маршруты предстоящих поездок, познакомиться с подъездными путями, парковками, приспособиться к местной специфике, к примеру, к левостороннему движению, узким улицам, езде по брусчатке.

Что касается конкретно работы Службы охраны при Н. Хрущеве, то здесь следует отметить то, что вздорный характер этого человека сказывался на работе подразделения КГБ. Да и сам КГБ при Н. Хрущеве претерпел многочисленные структурные и кадровые изменения, многие из которых сослужили Комитету не самую лучшую службу. Вот что рассказывает о тех годах кадровый чекист, один из руководителей «девятки» (в 70-е годы), Михаил Докучаев:

«Хрущев запомнился сотрудникам Службы безопасности как человек, который постоянно ими был недоволен. Он строго, порой грубо с ними обращался, не заботился о людях, которые готовы были защищать его, не щадя своей жизни.

Хрущев придирался к охранникам, требовал, чтобы они всегда были в белых рубашках. Летом разрешал переходить на рубашки с короткими рукавами и тенниски.

Он отыгрывался на охране, когда у него что-то не получалось или когда ссорился с кем-то из высших руководителей.

Впрочем, Хрущев был строг не только с охраной, но в первую очередь с членами своей семьи. В доме был установлен строгий порядок — ничего не делать без его разрешения. Даже его дочь Рада должна была всякий раз спрашивать, может ли она взять машину, чтобы доехать до работы.

Его охрану составляли люди, которые работали с ним еще до войны. Водители автомашин были, как правило, пожилые. Повара, горничные, официантки, садовники — среднего возраста. В доме строго запрещалось курение, за что больше всего доставалось прикрепленному Короткову…

Хрущев не любил, когда около него было много сотрудников охраны, поэтому сложнее было строить тактику обеспечения его безопасности.

Крупных террористических актов против Хрущева не было. Только в Киеве во время большого совещания работников сельского хозяйства (21–22 декабря 1961 г. — Ф. Р.)в сторону Хрущева и Подгорного кинулась буфетчица с ножом.

В июне 1961 года в Вене, когда Хрущев вместе с министром иностранных дел Австрии Бруно Крайским выходил с вокзала, из толпы в его сторону бросили пакет. Когда пакет упал на землю, сотрудник охраны Солдатов накрыл его своим телом, полагая, что это взрывное устройство. Но в пакете оказалось письмо одного румына с просьбой к Хрущеву помочь ему вернуться на родину.

Правда, случались неприятности другого рода. В Новосибирске (март 1961-го) и в Караганде Хрущеву пришлось убегать от разбушевавшихся людей. Из Горького после митинга, на котором народу объявили о замораживании облигаций, пришлось срочно уезжать ночью. В Тбилиси пытались бить окна в автомашинах правительственного кортежа. В Киеве (декабрь 1961-го), Новосибирске (ноябрь 1961-го), Ташкенте (ноябрь 1961-го) собиралось на улицах множество недовольных тем, что запретили содержать скот в рабочих поселках. Большое количество жалобщиков стекалось в Пицунду и в Ливалпю, когда Хрущев приезжал туда на отдых.

В Крыму Хрущев отдыхал на даче, расположенной между Ливадией и Нижней Ореандой. Это удобное и красивое место, выбранное еще Сталиным.

Хрущев брал отпуск дважды в году. В апреле, чтобы 17-го числа отпраздновать свой день рождения, и в конце лета. На отдых всегда отбывал с семьей. Ехали поездом до Симферополя (к обычному поезду прицепляли четыре вагона), а дальше до Ялты — на автомашинах.

В отличие от дач других высоких руководителей, охрана в Ливадии была очень слабая. Одна супружеская пара как-то ночью свободно перебралась через забор и дождалась, когда Хрущев утром пойдет купаться.

На пляже все было очень просто: ставились легкая парусиновая палатка для переодевания, стол и пара плетеных кресел.

Искупавшись, Хрущев вышел на берег и стал вытираться. Вот тут-то супружеская пара и бросилась к нему. Они добежали до Хрущева раньше, чем их перехватила охрана. Это были обычные жалобщики, которые передали ему письмо насчет предоставления квартиры.

Из Москвы немедленно прилетели председатель КГБ В. Семичастный и начальник 9-го Управления Н. Захаров. Часть охраны заменили, отправили в Москву, а затем уволили.

Могло быть и хуже, если бы не дочь Хрущева Рада, которая в таких случаях всегда выступала в роли примирительницы и защитницы провинившихся и пострадавших.

Никита Сергеевич любил голубей и вместе с внуком Никиткой разводил их на даче под Москвой. Однажды после возвращения с юга внук обнаружил, что голуби другие. Он пожаловался деду. Выяснилось, что кошка съела трех голубей и комендант купил новых. Вот тут Никита Сергеевич задал охране жару.

На море он любил плавать с надувным кругом. Иногда приплывал на городской пляж и запросто беседовал с отдыхающими…»