Вектор угрозы
Шрифт:
– Не поэтому, – вздохнула женщина, – бесов никто не может разглядеть. О них мы сами ничего не знаем, вот и рассказать не можем. Ну, ладно. Николка, хватит на девочку смотреть, а то насквозь проглядишь. Давай разбираться, что с собой возьмем, что припрячем.
Николка потыкал пальцем в кабанью тушу и замычал.
– Он говорит, давайте кабанятины нажарим, поедим, – перевела мать. – И то верно, поедим вместе? Я вас толком не отблагодарила. Может, из моего барахла вам что-то приглянется, так возьмите на память, а? Вот ты, золотко, может, себе что-то присмотришь? А то ходишь в обносках, так и впрямь никто, кроме Николки, не глянет.
Яна помотала головой:
– Нет, спасибо. Хожу, потому что так сподручнее. Привыкла так.
– И то верно, – вздохнула женщина, – народ сейчас всякий встречается, иногда лучше внимания не привлекать. Да и шмотки у меня не шикарные… Ну что, отобедаете с нами? У нас картошка есть, лук, сковородки, чугунки…
Серое лицо переселенки вдруг сморщилось, из глаз покатились слезы.
– Чу-гун-ки-и… – протянула она, – теперь все бросим, все здесь оставим. Зорьку горбун забодал, зараза… никак теперь не уволочь мои чугунки-и…
Сын неловко обнял мать, что-то тихо замычал. Швед ткнул Алекса локтем и тихо сказал:
– Не могу отказать. Надо бы, а не могу, когда так, от сердца, предлагают.
Немой Николка занялся кабаньей тушей. И орудовал ножом очень ловко. Мать заметила, как глядит на его работу Алекс, и объяснила:
– Охотник он, с дичью обращаться умеет. Только как стали бесы у нас слишком разбойничать, я его больше не отпускала. Сердился, а я не пускала. Ну что, поможете мне барахло в роще закопать? Не верится, что вернусь за пожитками, но жалко так бросать. Вся жизнь в этих чугунках.
Она тяжело вздохнула, но слез больше не было. Яна ответила:
– Поможем, конечно. Вместе быстро управимся. Только замаскировать нужно, я покажу, как сделать, чтобы не нашли.
– И продукты отдельно от шмоток, – добавил Швед. – Если горбуны учуют, то разроют. И все растопчут, перепортят. Лучше отдельно.
В разбитой повозке нашлись лопаты, Алекс занялся ямой, остальные таскали припасы под деревья. А немой уже развел огонь и чистил картошку… Но когда все собрались у костра, Яна вдруг замерла и уставилась на дорогу, прикрыв глаза от солнца ладонью.
– Едут, – заявила она.
И верно, вдалеке на дороге показался пылевой хвост. Вскоре и Алекс расслышал тарахтение двигателя.
– Как бы не Черный Рынок сюда заявился, – вздохнул Швед. – Вот что, хозяюшка, вы нас не видели. Мы лучше уйдем. Если кочевники нас вместе застанут, вам не поверят, что вы с нами не заодно. А уж к нам-то у них кое-какие счеты накопились.
Трое путешественников поспешно направились к лесополосе. Там Швед остановился:
– Переждем здесь. Пусть они уберутся, тогда дальше двинем.
Алекс его понимал: лесополоса совсем не широкая, под прикрытием деревьев можно идти только в одну сторону, справа и слева поля, открытое место. В общем, возможность маневра ограничена. Бродяги заняли позиции в кустах, под прикрытием деревьев.
Шум мотора нарастал, уже можно было разглядеть мотоцикл с коляской, за которым на дороге вспухали тучи пыли. Когда мотоцикл подкатил поближе, Швед объявил:
– Точно, Черный Рынок, и даже банда Котла. Того, что в коляске, я помню.
Женщина, имя которой так и не спросили, и немой Николка поджидали гостей с оружием в руках. Такова вежливость Мира Выживших: не стрелять первым.
Мотоцикл затормозил, подняв напоследок новую тучу пыли, в нескольких шагах от переселенцев.
– День добрый, красотка! – выкрикнул, ухмыляясь, водитель.
Второй кочевник, толстяк, которого узнал Швед, выбрался из коляски и оглядел туши горбунов.
– Что, не повезло? – продолжал водитель. – Мутанты напали?
– Ну, сам же видишь, – ответила женщина.
– А армейцев по дороге не видели? Армию Возрождения?
Николка отрицательно помотал головой.
– Немой, что ли?
Парнишка кивнул.
Тем временем толстый кочевник по-хозяйски прошелся среди остатков поклажи, попинал ногой обрывки мешковины, пошевелил обломки телеги, которые Николка приготовил для костра.
– Порожняком, значит, ехали?
– Слышите, какой глазастый, – прошипела Яна. – Уже прицениться успел, видит, что взять нечего! Мародер жирный!
– Кабанятина – это хорошо, – заявил толстяк. – Угостишь, хозяйка?
Он подошел к женщине и остановился перед ней.
– Так сырое мясо, не успела ничего, – ответила она.
– А давай вместе готовить, – толстяк с неожиданным для такого жирного увальня проворством вырвал автомат из ее рук и придвинулся вплотную.
Дальше все происходило очень быстро. Женщина отступила на шаг, толстяк снова шагнул к ней, Николка обернулся к нему с дробовиком наперевес, а водитель уже целился в парня из «макарова».
Алекс взял на мушку водителя, но Швед оказался быстрее. Грохнул выстрел, водитель вылетел из седла и мешком рухнул в траву. Швед направил ствол на толстого кочевника, но тот, сообразив, что напарника подстрелили из лесополосы, притянул к себе женщину и прикрылся ею. Попятился к байку, положив ствол отнятого «калаша» ей на плечо. Дуло скользило вдоль зарослей… Кочевник, таща за собой заложницу, отступал… пока не уперся затылком в дуло николкиного дробовика. Немой паренек совершенно хладнокровно обошел его сзади и сейчас тихо промычал, тыча стволом в жирный загривок мародера.
– Ну ты чего, пацан, я ж пошутил! – проговорил толстяк, водя глазами по опушке лесополосы, выискивая стрелявшего. – Мы же не всерьез! А вы сразу стрелять… Сейчас вся наша бригада подвалит, что тогда делать будешь, а? Они уже едут, слышишь, нет? Или ты еще и глухой?
Тут Николка, наверное, обиделся – он, резко развернув оружие, врезал кочевнику по затылку прикладом. Удар был хорош, но пришелся в такую толстую жировую подушку, что не свалил толстяка. Тот пошатнулся, женщина вывернулась из его объятий, кочевник обернулся к немому… Швед с Алексом выстрелили одновременно. Две пули вошли в грудь мародера и швырнули в траву.