Велетская слава
Шрифт:
– Волею наших богов, - сказала она, - благословляю тебя на княжество.
Очередные крики сопроводил эти слова, но Люб взмахом руки прекратил славословия.
– Да, я князь, - произнес он, - и теперь я в ответе за всех вас. Больше мы не будем истощать наши силы в бесплодных стычках и не станем сговариваться с врагом друг против друга. Вместе со своим побратимом, конунгом данов Годфредом, я принял решение – если меня выберут князем, то франки больше не пойдут на нас войной.
Он на миг прервался, обводя взглядом новых и старых подданных.
– Потому что мы сами придем в их земли! – крикнул он, - возьмем на копье их города и замки, сожжем их церкви и убьем всех священников! Их женщины станут нашими наложницами, а дети нашими рабами, пока мы будем петь хвалу Одину и Радегасту, принося в жертву всех герцогов и конунгов! Пусть франки почувствуют на себе все то, что они несли в наши земли!
Очередной радостный вопль стал ему ответом. Князь переглянулся с супругой и конунгом данов и на лицах всех троих одновременно отразилась довольная и хищная ухмылка.
В честь воцарения князя Люба в Вердене был устроен великий пир - на вертелах жарились бычьи и свиные туши, рекой лился хмельной мед и пиво, скальды и гусляры распевали хвалебные песни в честь собравшихся в городе князей и конунгов. Никто не заметил, как в самый разгар пира ушли велетская княгиня Власта и датская кюнна Фрейдис – обе женщины на удивление быстро сдружились, поэтому их совместное исчезновение никого не удивило. С ними ушла и саксонская пророчица Инга.
Сейчас все трое стояли на обрывистом берегу Аллера, там, где его воды образовывали большой омут перед впадением в Везер.
– Мое время прошло, - негромко говорила Инга, - мне была дарована возможность отомстить и я сполна вернула все долги– кроме долга перед богами.
– Ты так решила? –спросила Фрейдис.
– Решала не я, - покачала головой Инга, - все было решено еще семь лет назад – я всего лишь получила отсрочку. Но я не могу уйти к Хель, не предупредив вас…
– Предупредив о чем? – спросила Власта.
– Не все враги на Западе угрожают нам лишь мечами, - сказала Инга.
– Сыновья Карла скоро сцепятся за власть и все королевство франков содрогнется до основания от их грызни. Но к власти рвутся не только принцы.
– О чем ты?- спросила Власта. Фрейдис промолчала, испытующе смотря на колдунью.
– Брокен не единственная гора, где таятся служители старых богов, - сказала пророчица, - есть еще Герзельберг, в пещерах которой до сих пор проживают служительницы Фрейи, которую там, еще со времен римлян именуют Венерой - и служат ей под этим именем. Там же приняла тайное посвящение Фастрада, дочь Рандульфа, что пал под Звериным. Сейчас она вдовствующая королева и, хоть она и не родила наследника Карлу, все же не желает выпускать власть из рук. В пещерах Герзельберга она украла волшебное кольцо верховной жрицы – великий дар, помогающий ей играть мужчинами.
– Пусть только посмотрит на князя, - зло сказала Власта, - и я тогда…
– Можно и так, - кивнула Инга, - против женщин ее чары бессильны. Помните об этом и будьте начеку. Что же до меня - я больше не могу помогать вам живой – но, может, моя смерть станет нужной жертвой.
– О чем это ты? – Власта подалась вперед, но Инга уже шагнула к краю обрыва.
– Я уже говорила твоему мужу, – не оборачиваясь, сказала она, – Хель и Фрейя всегда ходят рядом и дар одной из богинь легко может обратиться даром другой.
Рывком она сдернула повязку с глаза,уставившись на свое отражение в воде. В следующий миг Инга ничком рухнула в омут. Взбурлил водоворот, увлекая мертвое тело, и саксонская пророчица сгинула в речной глубине.
Разрубленные узлы
– Это же мой отец! И король! Брат Бенедикт, почему я не могу быть на его похоронах!
Темноволосый мальчик, одетый на васконский манер, - круглый плащ, белую рубашку с широкими рукавами и красно-желтой вышивкой, узкие брюки до колен и сапожки со шпорами, - вопросительно уставился на невысокого мужчину в монашеской рясе. Тот сокрушенно покачал головой и положив руку на плечо отрока.
– Видит Бог, Ваше Величество, я не меньше вашего скорблю о смерти короля Карла, - произнес он, испытующе заглядывая в глаза мальчика, - и в иные времена, я бы не осмелился советовать вам такое. Но сейчас…что-то странное и страшное творится нынче в Ахене. Вспомните – еще до того, как мы узнали о смерти короля, там же от рук заговорщиков погиб ваш старший брат.
– Но разве Пипин не покарал злодеев?
– возразил принц, - бояться нечего.
– Хотел бы я верить в это, Ваше Величество, - кивнул монах, - и не вспоминать о том, что король вывел своего горбатого бастарда из права наследования. И не обращать внимания на то, что после смерти вашего брата Пипин Горбатый ведет себя так, будто король – он!
Мальчик нахмурился, словно пытаясь осознать сказанное, потом широко распахнул глаза.
– Вы хотите сказать…брат Бенедикт, но как же так…
– Лучше останьтесь здесь, ваше Величество, - Бенедикт Анианский, наставник Людовика, юного короля Аквитании, одобряюще похлопал подопечного по плечу, - я напишу в Ахен, что вам нездоровится. И еще – с вашего позволения, - вам стоит как можно быстрее созвать в Лемож вассалов.
Молодой король, чье лицо вдруг стало не по-детски серьезным, молча кивнул в ответ.
В капелле Ахенского пфальца было не продохнуть от запаха ладана и людского пота – столь много людей собралось здесь. Казалось лики святых и самого Христа с икон и распятий, скорбно смотрят на стоявший посреди капеллы мраморный саркофаг, с вырезанным на нем суровым ликом короля франков. Бока же саркофага покрывали, казавшиеся предельно неуместными в храме божьем языческие сюжеты с похищением Плутоном Прозерпины – один из множества трофеев вывезенных Карлом из походов в Италию. На том, чтобы положить в саркофаг Карла настояла Фастрада, и епископ Кельнский Хильдебольд, знавший о давнем интересе Карла к римским древностям, не стал возражать. Именно епископ сейчас вел погребальную литургию, призывая Господа принять к себе короля, павшего в бою за веру.