Чтение онлайн

Уже позже насытившиеся друг другом любовники, голые и уставшие, лежали среди разворошенного сена, обмениваясь ленивыми поцелуями и одновременно отпихивая тянувшуюся к ним из-за досок морду нахальной свиньи.

– Ты подобен самому Фрейру, - томно сказала женщина, - не зря тебя прозвали Любом.

– Никогда не нравилось это имя, - рассмеялся молодой человек, - разве это прозвище для мужчины? Но жрец сказал, что раз я родился в священную ночь Яровита, значит и имя должно быть приятным ему.

– Ты и сам как Яровит, - Фрейдис прильнула к боку молодого человека, - мечом из плоти ты орудуешь не хуже чем стальным.

– Жаль, что это умение твой муж не оценит так, как мое искусство в бою, - хмыкнул молодой человек, - чтобы сделал Сигфред, если бы увидел нас вместе?

– Тебе бы пришлось позавидовать Хаки, - рассмеялась Фрейдис, - а меня, наверное, живьем скормил свиньям. Так он расправился с прежней женой, матерью Годфреда.

– Не боишься того же?

– Свинья – священное животное Фрейи, - убежденно произнесла женщина, - я верю, что Сюр убережет свою жрицу от гнева мужчины. Здесь я под ее защитой

– Твоя богиня столь терпима к женским слабостям? – усмехнулся Люб.

– Так и есть, - кивнула Фрейдис, - она и сама не была верна мужу. Скальды поют, что она переспала с четырьмя цвергами, чтобы получить янтарное ожерелье.

Женщина любовно огладила твердые бусины янтаря, перекатывающиеся меж круглых грудей, затем перевернулась на живот, выгибая спину как кошка и подставляя полные ягодицы под ласкающую их мужскую руку.

– Не бойся мужа, - мурлыкнула она, - ты не первый, кого я принимаю в себя, пока он спит, упившись до беспамятства.

– Спят не все, - заметил Люб.

– Да, но те, кто увидит, не посмеет донести, - сказала Фрейдис, - они все боятся меня и считают, что моими устами говорят боги.

– Это и вправду так? – голос молодого человека чуть дрогнул. Фрейдис рассмеялась.

– О да! Сигфред перед тем, как сзывать людей советовался со мной – воевать ли с Харальдом или сначала устроить набег на Саксонию?

– И что ты ответила?

– Я сказала, что в Саксонии его не ждет ничего хорошего – и это правда. На востоке его тоже ждет смерть – но я сказала, что он вернется домой с победой.

– Почему?

– Потому что в войне с конунгом франков, не должен победить ни он, ни Видукинд.

– Но кто-то же должен?

– Да. Ты.

В ответ не раздалось ни звука, но Фрейдис и так знала, о чем думает молодой человек, читая в его сердце не хуже, чем дощечку с рунами

– На тебя указали мне боги, - произнесла Фрейдис, - я бросала руны, гадала по жертвенной крови черной свиньи и печени раба из Франкии. И каждый раз все указывало, что Люб, сын Драговита возглавит войско данов, велетов, саксов и фризов, дабы сокрушить приспешников Белого Христа.

– Мой отец надеялся, что это сделает твой муж, - заметил Люб, - он не обрадуется, когда узнает, что велеты будут воевать с Харальдом, который не сделал нам ничего плохого.

– Твой отец может спросить ваших богов, - пожала плечами Фрейдис, - уверена, что и ваши жрецы получат ответ, что время войны с Карлом еще не пришло.

– А когда оно придет?

– Ты узнаешь егосам, - произнесла Фрейдис, - богиня даст тебе знак.

– Какая богиня? Твоя Фрейя.

– Нет. Совсем другая. Мы зовем ее Хель, а вы…

– А мы зовем Мораной, - медленно произнес Люб, - но как я узнаю…

Женщина закрыла его рот поцелуем.

– Ты сам поймешь, когда это случится, - шепнула она, оторвавшись от мужских губ, - и только тогда встанешь против Карла – не раньше.

– Но…

– Не слова больше, - она приложила палец к его губам, - я сказала тебе все, что позволили открыть мне боги. А сейчас давай собираться – или мой муж проспится и ты сможешь задать вопросы самой Хель – потому что Сигфред не даст тебе попасть в Вальхаллу.

– Эй, девка, куда спешишь? А ну стой!

Трое мужчин в грязных куртках из стеганой ткани соткались из вечернего сумрака, подходя к замершей на месте девушке. Двое держали топоры, третий – звероподобный мужик, с черной бородищей, - еще и неведомо как раздобытый франкский меч. Они подходили с разных сторон, отсекая беглянке пути к спасительной чаще.

– Покажи, что ты там прячешь? – бородач ухватил грязную дерюгу, в которую куталась девушка и тут же брезгливо отпрянул, - фу, откуда ты взялось, отродье троллей!

Слабая улыбка расплылась по девичьему лицу – правая его половина, несмотря на худобу и огромный синяк, все еще поражала утонченной красотой, зато слева вместо глаза зияла чернотой пустая глазница.

– И что теперь, Ганс?
– развязно произнес один из подельников головореза, - или ты в глаз ее собрался иметь? Подол на морду и вперед.

– И то правда, - усмехнулся Ганс, - ну что, красотка, иди ко мне.

Девушка, отчаянно рванувшись, почти вырвалась из окружения, когда Ганс ловкой подсечкой сбил ее на землю и тут же навалился сверху, жадно копошась в укрывавшем девичье тело бесформенном одеянии. Двое его подельников, в ожидании своей очереди, подбадривали мужчину поощрительными выкриками и одобрительным гоготом. Трое подонков были настолько увлечены предстоящим развлечением, что не заметили, как из обступивших поляну деревьев выступил пятый участник. Всего в нем было «чуточку больше», нежели в любом человеке: чуть выше рост, чуть шире плечи, более крупные черты лица, удлиненные волосатые уши и большие, не по-людски острые зубы. Именно эта «малость», отличающая вышедшее из леса существо от обычных людей, придавала ему особенно отталкивающее уродство. Грубые одежды из звериных шкур не могли скрыть поросших рыжим волосом могучих ручищ, сжимавших боевую секиру. Налитые кровью глаза неотрывно смотрели на четверку людей, слишком занятых собой, чтобы обращать внимание на все, что происходит вокруг.