Великий эксперимент
Шрифт:
Но кристаллы мертвы. Они не излучают биоволн сами по себе, и звезда обошла эти миры стороной. Она по-прежнему реагировала на биоволны, двигаясь по глалактике кругами и поглощая всех, кто осмеливался возродить технологию. Для нее достаточно было совсем небольшого сигнала, чтобы выбрать новую цель. Миры, где разумные существа жили, как дикари, и не пытались развиваться, оставались нетронутыми. Если же возникало развитие, оно приводило к возрастанию численности населения и, как следствие, к увеличению общего биополя планеты, которое вызывало на себя удар.
Звезда Смерти медленно прошла по краю галактики и получила новый толчок. Полевая волна пришла из соседней галактики. Реакция звезды была однозначной. В ней не было разума. Она не могла понимать и думать. Ей было без разницы, далеко или близко источник поля. Поле было полем везде, а звезда двигалась по направлению к источнику биоволн. Она ушла, набирая скорость и оставляя позади себя раззоренную галактику. Теперь Звезда-убийца неслась к другой галактике, туда, где существовала иная жизнь, другие развитые миры, еще не подозревавшие о нависшей над ними угрозе.
Галактика ратионов не умерла. Звезда убила разум, излучавший биоволны, но она не убила тех, кто порождал разум. Биоволны неразумных существ были слишком слабыми. Она не убила и маленькие колонии разумных существ, тех, кто спрятался и не использовал высоких технологий. Запрет на полевые технологии в таких колониях быстро перешел на обычные. Разумные существа теряли знания, накопленные цивилизациями за сотни тысячелетий, но эта потеря была несравнима с тем, что они могли потерять. Тех, кто решался вновь начать развивать науку, настигала смерть, и вера в неотвратимость наказания за развитие техники стала незыблемой, превращаясь в настоящую религию.
Звезда оставила маленькие колонии. Не убила она и ничего не подозревавших детей, которые бегали по Ренсу и играли друг с другом, наслаждаясь жизнью и свободой. Теперь смерть неслась к новым мирам, туда, где сила разума намного превышала силу галактики ратионов, опущеной на уровень дикой жизни.