Чтение онлайн

Теодора. На это можешь всегда рассчитывать, Мерседес. А теперь говори.

Мерседес. До сих пор, Теодора, я не решалась, но сегодня Северо сказал мне: «Так не может продолжаться. Задета честь моего брата, которая мне так же дорога, как моя собственная, и мне тяжело. Я слышу намеки, вижу улыбочки, опущенные взоры. Надо положить этому конец, слухи повергают меня в отчаяние!»

Теодора. Дальше!

Мерседес. Я продолжаю.

(Пауза. Мерседес пристально смотрит на Теодору.)

Теодора. Что за слухи?

Мерседес. Знаешь, нет дыма без огня.

Теодора. Есть или нет — не знаю. Но я с ума схожу...

Мерседес (в сторону). Бедняжка! Мне ее жаль.

(Вслух.)

Неужели ты еще не поняла?

Теодора. Нет.

Мерседес (в сторону). Как недогадлива.

(Громко и выразительно.)

Он сделался посмешищем.

Теодора. Кто?

Мерседес. Твой муж!

Теодора (порывисто вскакивает). Хулиан? Чушь! И негодяй тот, кто это говорит.

Мерседес (успокаивает ее и снова усаживает рядом с собой). Значит, в Мадриде много негодяев. Все так говорят!

Теодора. Это клевета! Но почему? Почему об этом говорят?

Мерседес. Тебя это тревожит?

Теодора. Конечно. Я не понимаю...

Мерседес. Теодора, ты очень молода. В твои годы легко оступиться. А после приходится каяться. Ты все еще не понимаешь? Неужели?

Теодора. Нет. Да и как понять, когда речь не обо мне.

Мерседес. Речь идет об одном негодяе и об одной даме.

Теодора (тревожно). Как ее зовут?

Мерседес. Ее зовут...

Теодора (останавливает). Впрочем, что нам до ее имени?

(Теодора отодвигается от Мерседес, а Мерседес придвигается к ней. Следует подчеркнуть чувство отвращения у Теодоры и назойливое покровительство Мерседес.)

Мерседес. Мужчина — негодяй и изменник, он требует, чтобы женщина из-за часа блаженства разбила всю свою жизнь. Позор мужа, несчастье семьи, всеобщее презрение... А Бог карает голосом совести!

(Они уже на противоположном конце дивана. Теодора избегает прикосновения Мерседес, отклоняется всем телом и закрывает лицо руками: она наконец поняла.)

Позволь мне обнять тебя, Теодора.

(В сторону.)

Бедняжка. Как ее жаль!

(Вслух.)

Этот человек недостоин тебя.

Теодора. О чем ты? О чем ты говоришь? Кто этот мужчина? Неужели...

Мерседес. Эрнесто.

Теодора. Ах!

(Пауза.)

А женщина — я? Не так ли?

(Мерседес утвердительно кивает головой. Теодора встает.)

Выслушай меня, хоть ты и гневаешься. Я не знаю, кто хуже: свет, сочинивший сплетню, или ты, передавшая ее мне. Да будут прокляты уста, изрыгающие клевету! Да будет проклят негодяй, который ее измыслил! Ложь так гнусна и позорна, что я должна сейчас же забыть о том, что слышала! Господи, я и вообразить не могла! Я видела, что он несчастен, и полюбила его, как брата. Хулиан был его покровителем...

(Останавливается, смотрит на Мерседес и отворачивается. В сторону.)

Как она смотрит! Нет, я буду хвалить при ней Эрнесто. Боже мой, я должна притворяться!

(Волнуется.)

Мерседес. Полно, успокойся!

Теодора (вслух). В душе моей тревога, отчаяние... холод... Я опозорена в мнении света!

(Рыдая, опускается на кресло. Мерседес старается ее утешить.)

Мерседес. Я и не предполагала... Прости, не плачь... Ведь я не думала... Я знаю, твое прошлое безупречно... Но ты должна признать, что вы с Хулианом неосторожны — вы дали повод так думать. Тебе двадцать, Хулиану под сорок; Эрнесто фантазер, твой супруг погружен в дела, что ни день, то удобный случай... Люди видят вас вместе на гулянье, в театре... Конечно, дурно так думать, но, право, Теодора, вы дали повод! Позволь тебе сказать, что современное общество строже всего судит дерзкую неосторожность.

Теодора (оборачивается к Мерседес, но не слушает ее). И ты говоришь, что Хулиан...

Мерседес. Да, он стал посмешищем. А ты...

Теодора. Не обо мне речь! Но Хулиан! Такой добрый, великодушный! Если б он узнал...

Мерседес. Он знает — сейчас с ним говорит Северо.

Теодора. Да?

Дон Хулиан (за дверью). Довольно!

Теодора. Боже мой! Дон Хулиан. Оставь меня! Теодора. Уйдем скорее!

Мерседес (заглядывает в первую дверь направо). Да, скорее!

(Теодора и Мерседес идут налево.)

Теодора (останавливается). Но почему? Ведь я ни в чем не виновата. Клевета не только грязнит, но и унижает людей, она внушает угрызения совести. И вот мое сердце сжимается от страха!

(Из передней двери справа выходит дон Хулиан, за ним дон Северо.)

Хулиан!

Дон Хулиан. Теодора!

(Подбегает к ней и обнимает.)

Иди ко мне!

(Действующие лица стоят в таком порядке слева направо: Мерседес, Теодора, дон Хулиан, дон Северо. Теодора и дон Хулиан, так и стоят обнявшись.)

Дон Хулиан. На первый раз прощаю, но если кто-то когда-нибудь заставит ее плакать... (указывая на Теодору) тот — клянусь! — не переступит больше порог моего дома. Хоть бы это был мой родной брат.

(Пауза.)

(Дон Хулиан утешает Теодору.)

Дон Северо. Я передал лишь то, что люди говорят.