Чтение онлайн

— И я тоже, сэр, — ответил Гровс, — но если мы не удержим Денвер, то не сможем оставить за собой и остальную часть США.

— Я говорю себе то же самое, — сказал Брэдли. — И это позволяет мне заснуть ночью.

Он сделал паузу. Лицо его стало таким угрюмым и строгим, что Гровс смог легко представить себе, как будет выглядеть Брэдли в восемьдесят лет, если доживет.

— Позволяет мне заснуть, — повторил он, — но не позволяет мне оставаться спокойным.

Атвар уже привык получать дурные вести в своем кабинете на борту «127-го Императора Хетто» или в командном центре флагманского корабля. Получать их в этой тосевитской комнате, более или менее приспособленной для представителей Расы, было непривычно. Мебель и электроника знакомы, но форма окон, тосевитский городской пейзаж, на который он смотрел, сами размеры комнаты, напоминавшие ему, почему Раса назвала тосевитов Большими Уродами, — все кричало, что это не его мир, это чужой мир.

— Возле Денвера, так? — сказал он грустным голосом и просмотрел цифры возможных потерь на экране компьютера. Цифры были предварительными, но выглядели неприятно. Американцы, сражаясь на заранее подготовленных позициях, уже потеряли множество своих самцов. И вот теперь, когда он думал, что прорыв близок…

— Благородный адмирал, они обманули нас, — сказал Кирел. — Они повели наступление в этом секторе, но настолько неудачно, что оно захлебнулось, и тогда они оставили удерживать фронт совершенно недостаточные силы. Когда же местный командир попробовал использовать то, что счел их грубой ошибкой, то…

— Это и была грубая ошибка. Несомненно, ошибка, — сказал Атвар. — Это была наша ошибка. Они хитры, Большие Уроды, полны обмана и предательства. Они не просто отступили и заманили нас, они применили ядерное оружие. Мы должны были предупредить об этом наших самцов. Мы этого не сделали. Они сделали то, что казалось очевидным, хотя и обманным тактическим маневром, — и снова обманули нас.

— Истинно так, — сказал Кирел таким же усталым и полным боли голосом, как у командующего флотом. — Как же нам отомстить за это? Разрушение их городов, похоже, не удержит их от использования ядерного оружия, которое они изготавливают.

— Вы предлагаете провести изменения в политике, командир корабля? — спросил Атвар.

Это был очень опасный вопрос, подразумевавший приказ Кирелу отказаться от любых таких предложений. Дело было не в том, как адмирал сформулировал его. Он имел в виду нечто более серьезное.

И потому голос Кирела звучал настороженно, когда он ответил:

— Благородный адмирал, может быть, нам следует быть более мудрыми в выборе ответных действий и уничтожать тосевитские воинские формирования, противостоящие нам на фронтах. Это могло бы дать больший эффект, чем разрушение гражданских центров, и уж наверняка не меньший.

— Вот это уже похоже на дело.

Атвар вывел на экран карту боев в Соединенных Штатах. При этом с экрана пришлось убрать данные потерь, хотя из памяти они не исчезли. Он показал на узкий полуостров, выступающий в море в юго-восточном регионе не-империи.

— Здесь! Местность Флорида нам подойдет. Не только потому, что здесь бои идут на ограниченном участке, где ядерное оружие будет особенно эффективным, но и еще потому, что мы одновременно отомстим темнокожим тосевитам, которые изменнически притворялись верными нам.

— Вы позволите, благородный адмирал? — спросил Кирел, подходя к компьютеру.

После разрешающего жеста Атвара он изменил масштаб карты для более детального обзора фронтовой обстановки во Флориде.

— Вот здесь, между городом под названием Орландо и еще одним, меньшим, который называется… разве город может называться «Апопка»?

Его рот раскрылся от неожиданного удивления. То же произошло и с Атваром. На языке Расы «апопка» означало «создавать дурной запах». Главнокомандующий наклонился вперед, чтобы изучить карту.

— Похоже, это именно то, во что складываются буквы, не так ли? И тем не менее это подходящее место для возмездия.

— Истинно так — Кирел показал позицию на карте. — Вот здесь американцы сосредоточили большое количество бронетанковых войск.

— Сбросим бомбу туда, где вы показали, — конечно, после того, как наши самцы отступят немного, но не настолько, чтобы это стало очевидно. Может быть, мы сможем поймать тосевитов на один из их же собственных трюков.

— Благородный адмирал, будет исполнено, — сказал Кирел.

Нье Хо-Т’инг был доволен, что маленькие чешуйчатые дьяволы прекратили показывать свои порнографические фильмы о Лю Хань. Они не преуспели в разрушении ее авторитета, и, после того как ей вернули дочь, уже не имело смысла изображать ее потаскухой.

Как бы то ни было, но в результате ее авторитет только вырос. Это произошло частично благодаря действиям Нье, который разъяснил, что эти фильмы показывают вовсе не характер Лю Хань, а лишь отвратительную эксплуатацию маленькими чешуйчатыми дьяволами женщины, которая оказалась в безвыходной ситуации.

Такое толкование для жителей Пекина оказалось убедительным. На центральный комитет, однако, оно произвело меньшее впечатление. О, члены ЦК соглашались с аргументами Нье, потому что они способствовали благоприятному течению переговоров, и, несомненно, считались с Лю Хань. Но они не могли забыть того, что видели. Поскольку осудить ее они не могли, то с подозрением стали относиться к Нье за связь с женщиной, делавшей такие вещи.

— Нечестно, — пробормотал на ходу Нье.

Эта жалоба осталась незамеченной в хутуне, по которому он шел. Вокруг болтали женщины, вопили дети, лаяли собаки, продавцы расхваливали снадобья и овощи, музыканты старались заработать свою денежку… Только пулеметная очередь могла бы привлечь здесь чье-то внимание. Впрочем, даже пулеметная очередь — если не слишком близко — осталась бы незамеченной в Пекине тех дней.

Нье вышел на Лю Ли Чьян, улицу Фабрики Глазированных Плиток.

Здесь можно было приятно провести свободное время — если бы он им располагал, — потому что здесь процветало множество магазинов, торгующих старыми книгами и курьезами.

Хотя он родился в эпоху умирания Китайской Империи и в тонкостях постиг марксистско-ленинскую мысль, он по-прежнему сохранял уважение к антиквариату, хотя сам этого почти не осознавал.

Теперь, однако, вместо того чтобы зайти в одну из таких лавочек, он задержался возле одного из уличных киноустройств, сооруженных маленькими дьяволами. Вместо того чтобы со злобой смотреть, как Лю Хань позволяет мощному пестику какого-то мужчины проникать в себя, толпа глазела на мать всех взрывов.