Шрифт:
«Третья мировая война: если суждено ей начаться – ее стратегическим центром станет Северный Полюс.» Такое высказывание обронил в печати американский генерал Г.Х. Арнольд в конце сороковых годов. Подобную точку зрения разделяли тогда и президент США, и Сталин. Война мыслилась дуэлью атомных бомб. Поэтому стратегической территорией становилась та, над которой пролегает кратчайший путь доставки ядерного заряда. А именно: Северный Полюс – Арктика, лежащая между Америкой и Россией.
На практике это означало следующее: Арктику необходимо срочно изучать и осваивать. Уметь предсказывать сюрпризы ее экзотической погоды. Обжиться в крайне суровом климате. Любые сведения о закономерностях изменений ветров и подледных течений могли стать в будущем стратегической информацией. Кто будет чувствовать себя как дома на месте Гипербореи древних – сумеет легко организовать перехват атомных бомбардировщиков, ракет и подводных лодок противника. И не позволит перехватить свои. Словом, кто покорит Полюс – тот выиграет войну!
Сия доктрина получила в штабах наименование Арктическая. По распоряжению Сталина была организована экспедиция «Север-2». Никто и не сомневался, конечно, что ее участникам предстоит столкнуться с какими-либо сюрпризами. Но вряд ли кто ожидал, что сделанные открытия будут как раз из тех, про которые говорят: подобного невозможно даже себе представить!.. Материалы экспедиции были рассекречены только в 1956 году.
Как началась экспедиция «Север-2»? Три самолета стартовали с острова Котельный и взяли курс на Северный полюс. Среди участников экспедиции на борту были, конечно же, ветераны папанинской одиссеи. Вот именно они и поняли первыми: что-то не так! – в момент, когда вдруг резко изменяется вид, открывающийся под крылом.
Илья Мазурук с тревогою сообщил по радио Виталию Масленникову, командиру одной из машин: внизу несоразмерно много открытой воды! Соотношение пространства твердого панциря и ледяной каши резко отличается от картины 5 мая 1937 года. Это – говорил Мазурук – напоминает прямо какое-то наводнение!
Огромные массивы тумана, быстро перемещающиеся, мешали составить ясное представление о том, что именно творится внизу.
И вот приборы показывают, что машины над Полюсом. Пилоты начинают высматривать место, пригодное для посадки. Необходима ровная полоса протяженностью не менее 800 м. Такое место удается найти, но где взять уверенность, что этот лед сможет выдержать удар приземляющихся машин? Перед глазами пилотов так и стоят виденные только что участки ледяной каши, в которые стремительно превращается монолитный, как это им только что казалось, панцирь.
Александр Кузнецов, командир экспедиции, приказывает посадить первым – «для пробы» – самолет, на борту которого находился сам. Пилот Иван Черевичный выполняет приказ. То есть, осуществляет первую в истории посадку на Северный Полюс. Она проходит успешно и вслед сажают свои машины Виталий Масленников и Илья Котов.
Итак, человек впервые со времен легендарной Гипербореи Древних ступил на Северный Полюс. Произошло это 23 апреля 1948 года в четыре часа дня сорок четыре минуты по московскому времени. (Так именно зафиксировано и в Книге Рекордов Гиннеса. Русский приоритет пытались оспорить две независимые группы американских исследователей, но составители Книги Гиннеса не сочли их претензию обоснованной.)
Каким же было первое впечатление покорителей Полюса? Знаменитый полярный холод? – его почти что не чувствуется! Участников экспедиции встретила погода, напоминающая хмурую оттепель во время зимы в средней полосе. Такое уже само по себе не могло не насторожить, но было и еще кое-что, а именно: чувство неотступной опасности, которое ощущали без исключения все. А это ведь были люди, прошедшие «промывание мозгов» на тему: никаких необоснованных предчувствий не существует, все это «идеалистический уклон», «мистика»! Свинцовая тяжесть ощущения опасности, по словам участников экспедиции «Север-2», была как будто разлита под этими низкими серыми стремительно движущимися небесами в воздухе.
Не удивительно, что первый приказ, отданный Кузнецовым на Полюсе, был: измерить толщину льда! Результаты вызвали невольный вздох облегчения: обнаружилось, что под ногами исследователей надежный панцирь пятиметровой мощности. Из практики полярных полетов было известно: и толщины вдвое меньшей будет вполне достаточно, чтобы не провалился при взлете тяжелый аэроплан. У командира камень упал с души и затем последовали уверенные распоряжения: разбиваем лагерь, ставим палатки, готовим оборудование к проведению измерений. А сразу после этого отдыхаем – позади тяжелый перелет и не грех будет выспаться перед предстоящей работою в напряженном темпе.
Но отдых не состоялся.
– Тревога! Всем из палаток срочно выйти на лед!
Жизни участников экспедиции «Север-2» спасло то, что выставленный предусмотрительно наблюдатель заметил трещину. Она бесшумно и быстро раскалывала панцирь и прошла под шасси, оснащенным лыжей, одного из аэропланов. Зияющий чернотою разлом увеличивался на глазах. В нем стала видна вода – стремительный и бурный поток – и от этой воды шел пар!
Машина начала крениться. Чтоб сдвинуть аэроплан с места, необходимо было пустить моторы, но они отказывались работать. Люди раскручивали винты руками, тащили под шасси доски… За этой отчаянной суматохой не сразу даже заметили, насколько невероятно, как страшно изменяется все вокруг. Первая трещина превратилась в зигзагообразное и все расширяющееся ущелье, которое напополам раскололо лагерь. Полярники переправляли через него снаряжение, чтобы не оказаться на разных льдинах. На панцире стремительно возникали все новые разломы. «Словно в стекле витрины, в которую попал камень», – запишет потом в дневнике исследователь Морозов. Размеченная флажками взлетная полоса разваливалась на глазах на фрагменты…
Вокруг чернели все более широкие рукава воды. Осколки только что целостного щита, раскачиваясь, отправились в плавание. Медленно канул в клубящуюся туманную мглу торос, на котором развевалось красное знамя. Оно было призвано увенчать покоренную «точку ноль» арктического щита, но щита не стало! Только отдельные небольшие льдины дрейфовали вокруг, уносимые куда-то прочь могучим течением. «Лед несся с невероятной скоростью, – расскажет Павел Сенько, специалист по изучению магнитного поля Земли, – как это можно представить только на реке в ледоход. И продолжалось его такое движение больше суток!»
Однако это было еще далеко не самое невероятное. Кузнецов приказал попытаться определить направленье дрейфа льдины. Сначала секстант показывал, что членов экспедиции с большой скоростью несет на юг. Но после направление движения стало изменяться от замера к замеру. Оставшиеся в живых не помнят, кого из них осенила первым немыслимая догадка: их льдину несет по кругу! Ступившие на Полюс плавали теперь вокруг Полюса. Диаметр описываемых льдиной кругов составлял около девяти морских миль.
Никто не мог и предположить, что за силы проснулись в глубине Ледовитого океана, чего еще от них ждать и какая уготована судьба свидетелям грозной тайны. И тем не менее у русских людей доставало мужества не только не падать духом, но еще и шутить: «ого! сколько это уже раз мы совершили кругосветное путешествие?»
За сутки дрейфа по кругу произошло одно примечательное событие. Стремительно мимо льдины с полярниками проплыл тюлень; животное даже попыталось выбраться на нее, но скорость потока не позволила ему это сделать. Событие это изумило ветеранов папанинской экспедиции едва ли даже не более, чем все прочее. Тюленя встретить на Полюсе?! Откуда его сюда принесло и как? Ведь эти звери обитают лишь у границ Полярного круга!»