Чтение онлайн

Уже у себя в каюте обратил внимание, что Ванятка сильно невесел, жмется ко мне, ни на шаг не отходит.

– Что с тобой? Фен, переводи.

– Теперича не будет мне жизни здесь... – грустно ответил мальчик. – Заклюет народец... а то и чего похуже. Уже судачат, что продался латинянам. А я-то что... я завсегда за правду...

Вот оно что... Ожидаемо. Ну а как ты хотел, Ваньша. Свои они такие, чуть оступишься или поперек пойдешь, заклюют не хуже врагов. Закон жизни.

– Не переживай, – я улыбнулся и потрепал его по вихрам. – Ты совершил правильный и честный поступок. Если бы ты знал сколько народу за правду пострадало и еще пострадает. Не бойся, не брошу тебя. Только служи верно и честно.

– Буду княже! Буду служить! – истово перекрестился Ванятка. – Вот те крест!

– Вот и ладно.

Обедал на когге с ближниками. За столом не утерпел и поинтересовался у падре Эухенио.

– Святой отец, а все-таки, как вы нашли общий язык с местной церковью? В чем ваш секрет?

– Нет никаких секретов сын мой, – улыбнулся доминиканец. – Все противоречия только в головах. На самом деле никаких различий между нами нет, ибо служим единому богу. К тому же, местным священнослужителям очень интересен наш опыт по выявлению и искоренению ересей.

Я не стал ничего выпытывать, но про себя сильно озадачился. А что если местные переймут опыт «от и до»? И полыхнет на Руси пламя уже православной инквизиции. Бля, попаданец хренов. Не доведут до добра шутки с историей, ой не доведут. Вот что теперь делать? Хотя... поздно уже, остается надеяться только на лучшее.

После обеда опять появились неприятные вводные.

– Сир, простите, – баталер виновато поклонился. – Мука и крупы на исходе, своим уже пайку сократили, а еще пленные. А здесь не купишь, нет просто у них. Надо что-то решать. Либо так, либо этак. Я пока распорядился полону давать только мясо, его вдоволь местные тащат, но им сыт не будешь.

Я слегка поразмыслил и решил разобраться с мурманами в самое ближайшее время. Пленные – это большие расходы, особенно когда с них нечего взять. Накладно держать такую ораву. Только норвежка придет в себя, стребую должок и пинком всех под зад. Хотя, что-то мне и не хочется того должка. Как-то гревинда уже и не кажется по сравнению с Забавой. А с другой стороны, надо проучить норвежку, чтобы думала перед тем, как что-нибудь предлагать. Ладно, видно будет.

Разобравшись с делами, я порылся среди подарочных запасов и отобрал для Забавы гарнитур в восточном стиле из ожерелья и сережек. Червленое золото, агаты, работа искусная, тонкая – должно понравиться. Конечно не бог весть что, но тут дело не в дороговизне и изысканности, а просто во внимании. Пока, а дальше посмотрим.

Собирался назад в поместье полный предвкушений о спокойном полном любви и ласки вечере. Старею, что ли?

Но не тут-то было...

Во время вечерней кормежки взбунтовались мурмане. Откуда-то раздобыв кинжалы, зарезали часовых и попытались вырваться из трюма. К счастью, они успели открыть всего одну клетку, а потом шум привлек дружинников и норвежцев частью перерезали, а частью опять загнали за решетку. Черт побери... погибло двое моих, в том числе ранили баталера. Из-за моей же глупости.

– Кто? – я подал знак и дюжего патлатого мурманина вздернули на пыточный станок, который притащили для наглядности в трюм.

– Сам утаил... – с ненавистью зашипел норвежец. – Не нашли ваши при обыске...

Остальные пленные одобрительно загудели в клетках.

Ну-ну, в героя собрался поиграть. Ясное дело, кто-то пронес, потому что при обыске полон раздели до исподнего. Так и сидели. Есть у меня догадка, но пока гоню ее прочь, ибо в случае подтверждения она потребует тяжелого для меня решения.

– Сразу два клинка? – я взвесил на руке тяжелый обоюдоострый кинжал, запятнанный пятнами засохшей крови. – Последний раз спрашиваю, кто?

– Сам! – мурманин сплюнул.

Черт... как же хочется мне стать чуточку гуманнее, но ситуация не дает. Такие долго не живут в наше время. Слабые и добрые – добыча. Сильные, жесткие и страшные правят этим миром. Кто заставлял этих уродов бунтовать? Вот кто? Сидели бы пока не освободят. Давали же клятву, ан нет... Ну на нет, и спроса нет. Пусть пожинают плоды. Я свое слово всегда держу.

– Оскопи его, – тихо приказал я профосу – ученику моего соратника с первых дней в банде рутьеров Виллема Аскенса. Совсем стар стал Вил, подагра замучила, потихоньку плотничает в Гуттене, но достойную замену себе обучил.

– Как прикажете, сир, – Деррик Медвежья Лапа, громадный мужик с лысой как яйцо башкой, короткой шеей и широченными плечами, поправил кожаный фартук, потом взял со стола клещи и серповидный нож.

Через мгновение в трюме стеганул истошный вопль. Мурманин задергался в зажимах и сразу же обмяк, потеряв сознание.

– Следующего. И так по очереди, пока не сознаются. А этого перевязать. И не надейтесь, что сдохнете. Будете все жить, как мерины кастрированные.

– Нет, нет... – забился молодой паренек в руках дружинников. – Не надо, заклинаю... не нада-а-а...

Заклацали зажимы на станке. Деррик задумчиво чиркнул оселком по ножу, попробовал лезвие пальцем и довольно улыбнулся.

– Я скажу-у-у... – завыл мурманин. – Скажу-у-у все...

– Кто?

– Она... она, госпожа, когда проведывать приходила... оба кинжала и передала... – всхлипывая поведал парень. – На тот случай, если вы свое обещание не исполните...

– Так чего раньше времени рыпнулись?

– Это все Гуннар, он баламутил, мол, надо освободить госпожу от позора...

Я от злости чуть не прикусил себе губу. Сам виноват, дурак. Вот как раз подтверждение моих предыдущих слов. Прослабил – получай. Твою доброту приняли за слабость. Заигрался в куртуазность и благородность, идиот.

Обратился к пленным.

– Помните, что я обещал вам?

Ответом была угрюмая тишина.

– Хорошо, я напомню. Я пообещал, если вы попробуете сбежать, прикажу отрезать вам яйца и заставлю сожрать. Не так ли? Вижу – помните. Ну что же, вы выбрали свою судьбу сами. Я слово всегда держу. Деррик...