Чтение онлайн

Услышав, как он с треском разгрызает кость, Дымла усмехнулась. Она взмахнула рукой, и тотчас в зале возник (водный мужской хор во фраках с галстуками-бабочками и грянул «Из-за острова». Бнурга уже не удивляло, что вся прислуга во дворце состояла только из мужчин. Женские фантомы Дымла не любила. После хора появились два абрека в белых черкесках, лихо исполнившие танец с кинжалами. Под конец один из абреков разогнался, упал на коле-пи и по гладкому мрамору подкатился прямо к своей госпоже. Бнург ревниво зарычал. Дымла удивилась было, но сообразила, что он охраняет кость.

— А где твой романтический герой? — поинтересовался Бнург, убедившись, что его лакомству ничего не грозит.

Дымла вздрогнула. Почуяв ее грусть, лихие абреки и мужской хор растаяли в воздухе.

— А ты откуда знаешь про него? — подозрительно спросила она. — Это, конечно, Лирда проболталась? Девчонке совершенно нельзя доверять секретов.

— Ты уходишь от темы…

— А ты бестактен. Но все равно… Ты хотел знать, где мой герой? Так вот, я его убила.

— Как это? — недоверчиво переспросил Бнург.

— Ты что, не знаешь, как убивают? Весьма странно слышать это от собаки… Стерла в порошок, уничтожила, разрушила. В конце концов, это был всего лишь жалкий фантомишка. — В голосе Дымлы прозвучала горечь.

— Не переживай особенно. Любовь к фантому не то чувство, на которое стоит делать ставку, — успокоил ее Бнург. Он никогда не умел успокаивать жену и всегда говорил что-то не то. Так произошло и на сей раз.

Неожиданно Дымла всхлипнула, да так жалобно, что пес едва не подвыл ей.

— Вначале у нас было все так хорошо, я даже закрывала глаза на его недостатки… Подумаешь, заикается, одна нога короче — я ведь сделала его случайно, совсем не ожидала, что получится, — сказала Дымла сквозь слезы. — А он меня бросил, влюбился в какую-то библиотекаршу, пухлую, страшную… как крашеная подушка. И знаешь, как он мне это объяснил? «Видишь ли, милая… Для меня наши отношения были лишь стартом, это не могло продолжаться вечно». Выслушать такое от фантома! Я вспылила и рассыпала его, потом, конечно, пожалела, да сделанного не воротишь.

— А восстановить никак нельзя? Плевое же дело, удивился Бнург.

— Зачем? — Дымла улыбнулась, слезы у нее почти высохли. — Мне даже нравится чувствовать себя несчастной. Я поняла одну важную вещь: романтический идеал — это быть несчастной, но не сильно, а чуть-чуть, чтобы внутри была загадка.

— Для меня все это как-то непонятно: эти твои метания, страдания… Тебе не кажется, что ты попала под власть запретных чувств?

— А ты увяз в форме! — Дымла дернула дворнягу за вислое ухо.

— Все-таки странно, что мы так давно не виделись, — сказал Бнург.

— Ничего странного. Мы с тобой как два рельса — всегда рядом, но никогда не пересекаемся. И так было всегда. Ты никогда не понимал моего внутреннего мира, а мне были скучны игры твоего разума.

— А как же мы жили?

— Как жили, так и жили, какая теперь разница? Кстати, что заставило тебя вдруг вспомнить обо мне?

— Лирда и Грзенк здесь… Они ищут Великое Нечто. Майстрюк загнал их, он же уничтожил звездолет.

Ресницы Дымлы дрогнули. В тот же миг дворец исчез. Они стояли на песке на берегу океана.

— Это тот же майстрюк, что убил меня? — тихо спросила она.

— Нет, — пролаял Бнург, удивляясь, как она смогла это почувствовать. — Просто у него твой шар.

— Родительский?

— Да, родительский. Он совсем еще молодой. Это его первая охота.

Дымла зашла по колено в океан, пес покрутился на берегу, боясь замочить лапы, а потом отважно прыгнул в воду, высоко подняв морду.

— Посмотри, какого цвета волны… как пахнет ветер. Чувствуешь? — сказала Дымла.

— Р-р… Ну да.

— Вчера на закате луна была красная, и чайка уронила мне на порог рыбий хвост. А потом моя тень оторвалась и улетела к звездам…

— Р-р… — ничего не понимая, на всякий случай сказал Бнург.

— Я давно знала, что Великое Нечто близко. Мы все слетаемся к нему, как мотыльки на свечу.

Бнург стал уставать от неопределенности.

— У Лирды и Грзенка совсем мало времени. Ты можешь что-то посоветовать?

— Забавно. Очень забавно, — продолжала Дымла, словно не расслышав. — Ты, я, Грзенк, Лирда, потом майстрюк… и вдруг все вместе, независимо друг от друга оказываемся на этой далекой планетке. Нет, это зов. Его зов.

— А где оно? Где его искать? Или хотя бы на что оно похоже? — настойчиво повторил Бнург.

— Видишь чайку? — Дымла показала рукой наверх. — Великое Нечто — это чайка. Видишь океан? Великое Нечто — это океан. Как и мы с тобой, оно не связано формой. Великое Нечто — может быть всем, а может не быть ничем.

Дымла вышла на берег. С ее прозрачного хитона стекала вода.

— Ты приходил за советом? Вот мой совет: пускай Лирда и Грзенк его ищут. Если Великое Нечто захочет, чтобы его нашли, они его найдут. Ведь зачем-то же оно призвало их сюда?

— Р-р… Ты веришь в судьбу? — спросил пес.

— А почему бы и нет? Нужно же во что-нибудь верить? Вот нам суждено было встретиться, и мы встретились. Разве это не судьба? — Дымла повернулась к псу, но тот уже исчез. Лишь на мокром песке были следы лап.

Когда поезд вдруг замер на высокой насыпи вдали от станции, Грзенк беспокойно завозился и на всякий случай привел бомбу в Семене Марковиче в состояние готовности.