Чтение онлайн

Батыев вздохнул и отправился примерять свой костюмчик.

Пестрая, в синий и желтый цветочек, занавеска подсобки отъехала, и показалась Лирда в новом наряде.

— Ну как? — спросила Лирда нерешительно. — Я прическу тоже изменила. Ничего?

— Класс! Вылитая студентка, едущая на фольклорную практику! — одобрил Алексей.

Вскоре из-за той же волшебной занавесочки показался Чингиз Тамерланович. В своем мальчуковом спортивном костюмчике он смахивал на академика на утренней пробежке.

— Для пожилого человека нет ничего полезнее занятий спортом, — одобрительно сказал Никита.

Тем временем Алексей занялся вещами более практическими.

— Не знаете, кто бы мог нас подвезти до Грачьева? — спросил он у продавщицы.

Та сердито уставилась на него и задвигала губами. Приятели забеспокоились, не обидели ли они чем-нибудь Люсю. Но оказалось, что продавщица просто так думает.

Закончив думать, она вышла из-за прилавка и закричала в занавеску:

— Вась, Генка машину-то свою починил? Из подсобки выглянул грузчик.

— Починил? — задумчиво протянул он. — Не-а, не починил.

— Как не починил? — поразилась продавщица.

— Чего ж Генке ее чинить? Она у него и не ломалась.

— Он же ей мотор менял? — усомнилась Люся.

— То не он менял, то Толя менял. И не мотор, а этот, как его, маятник… Так их че, к Толе отвести?

— Сказано тебе — к Генке! Вася важно зашевелил бровями.

— Почему не отвести? Можно, — согласился он и, покачиваясь, вышел из магазина.

Кроме медлительности, у Васи оказалась еще одна досадная черта. Он принадлежал к тому типу общительных молчунов, встречающемуся иногда на Руси, которые, заприметив какого-нибудь знакомого, непременно подходят к нему, трясут руку, прикуривают, а потом чуть ли не целый час, не произнося ни слова, стоят напротив, переминаясь с ноги на ногу и изредка дружелюбно поплевывая куда-нибудь в сторону. Потом так же, не сказав ни слова, поворачиваются и уходят.

В результате, когда они наконец пришли к Генке, тот уже уехал. Грузчик Вася вызвался идти куда-то его искать, но Бурьину с Корсаковым это уже надоело, и, вознаградив безуспешные Васины усилия, приятели отправили его обратно в магазин. В тех же гаражах Корсаков обнаружил водителя грузовика Константина Афанасьича, который согласился довезти их до Грачьева всего за бутылку плюс «полтинник».

Правда, бутылку он требовал вперед, называя это то авансовым платежом, то предоплатой, то почему-то банковской проводкой — сразу видно, был человек образованный.

Получив бутылку, Константин Афанасьич положил ее в старое ведро, замаскировал промасленной тряпкой и запер в гараже.

— Ну так че? Едем или стоим? — нетерпеливо спросил он.

Дальше дело продвигалось быстрее. Лида и потомок двух ханов и эмира забрались в кабину, а Корсаков с Бурьиным вскарабкались в кузов, предварительно забросив туда чемоданы. После получасовой тряски по узкой бетонной Волосе за изгибом свекольного поля на холме показались избы.

— Грачьево! — крикнул Константин Афанасьич. У первого же забора он высадил их и, развернув машину, умчался.

— И какой болван впихнул сюда мягкий знак? Может, ты, приятель, знаешь? — полюбопытствовал Никита, уставившись на указатель с названием населенного пункта, к которому был привязан козленок.

Грачьево оказалось совсем маленькой деревенькой. Они пас читали всего восемь дворов с этой стороны пригорка и шесть в низине. Правда, в конце улицы виднелось еще странноекирпичное строение с двумя оштукатуренными колоннами.

Грзенк испытывал сильную тревогу. Близость Великого Нечто здесь ощущалась сильнее, чем везде, но откуда она исходила, определить было невозможно.

— Так и будем у забора стоять? — нетерпеливо спросил Алексей, подхватывая с земли чемодан. Он подошел к первой же калитке, приоткрыл ее и крикнул:

— Эге-гей! Есть здесь кто-нибудь?

Но никто не отозвался. В выходившем на улицу окне дома, затянутом капроновой сеткой от мух, появился толстый бесхвостый кот, но почти сразу спрыгнул й исчез.

— Эй, кого орете-то? — раздался чей-то голос.

На другой стороне улицы, отделенный от них большой лужей, стоял мужчина средних лет в кургузом пиджачке и высоких резиновых сапогах и с подозрением разглядывал их. Видно, сделав какие-то выводы, он решительно направился к ним через лужу, замутив сапогами отражение неба с тучками.

— К кому приехали? — повторил он.

— В отпуск, — сказал Корсаков. — Хотим пожить на природе.

— На природе-то? — Кургузый пиджачок посмотрел влево, вправо, вверх, вниз, словно в надежде увидеть природу, но не обнаружил таковой и сплюнул. — Знакомиться будем? Я Андрей Сократыч, завклубом, — продолжал пиджачок с непередаваемым достоинством.

— Вашего отца звали Сократом? — вдруг спросил Корсаков.

— Ну, так! — Кургузый слегка смутился. — Дед у меня был чеканутый. Старшего сына Гомером назвал, младший Сократ, дочка… блин… Кассандра.

— А как вашего деда звали? Случайно не Еврипид? — Завклубом ощутимо напрягся.

— Ну, допустим, Еврипид… — признал он. — А вы-то откуда знаете? Дед до войны еще умер.

— Случайно угадал, — пожал плечами Никита. — Где Гомер с Сократом, там, думаю, и Еврипид.

Пообщавшись с внуком Еврипида и сыном Сократа и кое-как усыпив его подозрения, приятели выяснили, что дом или, вернее, часть дома можно будет снять у бабы Паши.

— Вон там, в низине… Она в прошлом году сдавала летом, — неохотно буркнул кургузый пиджачок, кивнув в конец улицы.

Дом у колодца, приземистый и покосившийся, сложенный из толстых темных бревен, был, пожалуй, самым старым во всей деревне. К дому была пристроена застекленная веранда со множеством форточек, открывавшихся то внутрь, то наружу. Форточки были самых разных форм и размеров: от маленьких треугольных до больших квадратных и каких-то невиданных многоугольных, не освоенных еще и учебником геометрии. Видно было, что сооружал веранду строитель неопытный, зато с душой и фантазией. От некоторых форточек, чтобы удобнее было их закрывать, в глубь веранды шли веревочки.