Чтение онлайн

Тотчас же небольшой отряд благородных синьоров выступил вперед, повинуясь призыву адмирала.

Перед ними искрились на солнце скалы – твердые, невиданные доселе горные породы – и чернел непроходимый, переплетенный лианами лес. Чем дальше, тем теснее стояли деревья, и, пройдя шагов двадцать пять, храбрецы остановились, в беспокойстве оглядываясь назад.

Я заметил, как передернулось лицо рыцаря Охеды, когда он увидел нерешительность своих людей.

– Вперед, дворяне! – крикнул он. – Не оглядывайтесь на мужиков и ремесленников! Вам принадлежит честь первым проложить дорогу в этих девственных лесах, не отдавайте же никому этой чести!

И, поднимая свой страшный обоюдоострый меч, с криком, подобным рыканью льва, он бросился вперед, увлекая за собой остальных.

Мы видели, как поднимались и опускались мечи, слышали хруст ломаемых веток и шум падающих деревьев, грохот выворачиваемых камней, визг железа. Прошло уже более часу, но отряд, кинувшийся в эту дивную атаку, не продвинулся вперед и на пятьдесят шагов.

Прыгая с камня на камень, цепляясь за ветки и корни, карабкаясь по скалам, я пробрался в первые ряды, где сверкал широкий меч Охеды. Шляпа свалилась с головы рыцаря, мокрые волосы прилипли к его щекам, страшные, как веревки, жилы вздулись на его руках, но он продолжал свою работу.

Солнце закатилось и снова взошло, а отряд не продвинулся вперед и на полтораста шагов. Но и по этой недлин-ной, проложенной им тропинке войско могло пройти только растянутой цепью по два-три человека в ряд, а это должно было потребовать много времени.

Видя безуспешность усилий синьоров, адмирал к вечеру второго дня распорядился, чтобы в горы был послан отряд каменщиков, землекопов и дровосеков.

Не знаю, желал ли господин воспользоваться лунным светом и прохладой или думал скрыть поражение дворян, но рабочие получили распоряжение работать только от заката до восхода солнца.

Проложенная же ими дорога была окрещена адмиралом «El puerto de los hidalgos». [84]

Не знаю, как это приняли господа дворяне, но среди нас такое название вызвало шутки и насмешки. Долго еще потом, обращаясь к каменщику Тархето, отличившемуся при прокладке дороги, мы не забывали прибавлять к его имени слово «дон».

Тяжелый подъем остался позади.

Наконец нашим глазам открылась роскошная долина с разбросанными по ней хижинами туземцев.

Водрузив крест на вершине одной из покидаемых нами гор, господин назвал ее «Санта-Серро», а открывшуюся перед нами долину – «Вега-Реаль». [85]

Привлеченные громом и звоном оружия, жители долины собирались толпами и приветствовали нас, как небожителей. Кони солдат были, как и всадники, одеты в кольчуги, и индейцы принимали человека и коня за одно существо. Надо было видеть их изумление, когда перед ними в первый раз солдат сошел с лошади! Их бедному разуму представилось, что это одно живое существо разделилось надвое.

Одаренные бубенчиками и бусами, индейцы радушно принимали нас и в течение двух дней кормили все наше огромное войско. Перебравшись через реку, мы очутились перед суровыми отрогами гор Сибао – предметом и целью наших мечтаний.

Нам предстояли большие трудности, потому что горы Сибао были значительно выше и неприступнее только что пройденных.

Уже не полагаясь на дворян, адмирал выслал вперед целую армию землекопов, которые приложили все старания, чтобы облегчить нам восхождение.

Перед нами высились бесплодные голые вершины, но по цвету каменных пород господин заключил, что горы эти должны содержать большое количество золота, меди, лазурного камня.

Неприступность гор подала ему мысль основать здесь форт. И, выбрав небольшую лощину с возвышающимся на ней холмом у подножия огромного утеса, господин распорядился заложить здесь крепость. Невысокий холм, обведенный рекой, точно каналом, как бы самой природой был предназначен для этой цели.

Заложенная крепость была названа фортом святого Фомы Неверного в память о том, как испуганные трудностями подъема многие спутники адмирала уговаривали его вернуться, сомневаясь в удачном исходе нашего предприятия.

Немедленно был разбит лагерь, и из окрестных деревень к нам стали стекаться дикари, в обилии снося золото и желая получить в обмен бубенчики или другие побрякушки.

Все добытое таким образом золото обошлось нам недорого, но адмирал все же был недоволен. Он ожидал получить большие самородки, подобные тем, которые привез рыцарь Охеда.

Вечером 25 марта к форту прискакал всадник на взмыленном коне, а наутро мы узнали, что адмирал, выслушав гонца, поспешил вернуться в Изабеллу.

Начальником форта святого Фомы он оставил знатного каталонского идальго Педро де Маргарита, рекомендованного ему самой королевой.

Так как у синьора Марио был приступ лихорадки, мы промешкали в новой крепости шесть дней, что дало нам возможность понаблюдать тамошнюю жизнь, а офицеру синьору де Лухану составить на имя господина донесение, в котором он предупреждал адмирала о разнузданности наших солдат. Синьор де Лухан был совершенно прав.

Требовательность белых не имела границ: на окрестных индейцев не только возлагались все тяжелые работы, но я видел собственными глазами, как солдаты, заходя в индейскую хижину, тащили из нее что попало, несмотря на протесты хозяев. 4 апреля мы вернулись в Изабеллу и сообщили адмиралу весьма огорчившие его вести: по пути мы почти не видели золота, в форте святого Фомы царствует распущенность, граничащая с мятежом. В колонии мы также застали большие беспорядки.

Провиант, привезенный из Европы, хранился с недостаточной тщательностью; мука была ссыпана в сырые помещения и заплесневела. Кроме того, продукты, поставляемые господину в Кастилии, были очень низкого качества: вино кислое, а бочки, в которых его везли, протекали по вине севильских бочаров. Во избежание грозившего всем нам голода общественные работы на постройках были приостановлены, а колонистов послали на мельницы молоть зерно нового урожая. Хлеб, выпекаемый из этой муки, плохо всходил и был сыроват на вкус. Эпидемия гнилой лихорадки, утихнувшая было, вспыхнула с новой силой.

Уже никто не хотел верить в то, что новая колония может обогатить Соединенное королевство или осчастливить хотя бы одного человека.

Робкий Диего Колон не мог справляться с заносчивыми дворянами, которые за время отсутствия адмирала отказывались от работы и проводили время в разъездах по острову, охотах и попойках.

– Есть только одно средство отвлечь синьоров от вредных мыслей, – сказал дон Охеда. – Поскорее собрать хотя бы небольшую армию и отправиться на разведки в глубь острова.