Великое таинство любви

Доминик Дрекос и не рассчитывал, что ему понравится в подобном заведении. Более того, он всегда терпеть не мог напыщенных бизнесменов и политиков, которые на публике изображают счастливых семьянинов, а при малейшей возможности устремляются в ночной клуб, чтобы, распивая дорогие крепкие напитки, с вожделением глазеть на обнаженных девиц. Доминик никогда не понимал, как можно так унижаться за те смехотворные чаевые, что получают женщины в подобных заведениях. Подобных тому, в котором он был вынужден сейчас находиться.

Не пойти он не мог. На посещении ночного клуба настаивал очень важный для него клиент, приехавший на встречу в сопровождении двух бухгалтеров и трех членов Совета директоров.

Они дали понять, что хотели бы увидеть ночную жизнь Лондона, подразумевая при этом отнюдь не ужин в одном из роскошных ресторанов Найтсбриджа с последующей прогулкой по Пиккадилли или посещением театра на Друри-Лейн.

— И куда прикажете мне их вести? — раздраженно спросил Доминик свою секретаршу. — Неужели я похож на человека, посещающего подобные места? Но прежде, чем вы ответите, напоминаю, что я ваш босс, — улыбнулся он своей пятидесятипятилетней секретарше. — Полагаю, вы вряд ли сможете порекомендовать мне парочку вертепов. Или вы тайком посещаете такие заведения, а?

— Даже возникни у меня такое желание, вряд ли туда пускают дам моего возраста, мистер Дрекос, — абсолютно серьезно ответила Глория. — Но я обещаю без промедления заняться этим вопросом и найти для вас что-нибудь подходящее.

К чести Глории, она нашла вполне приличный ночной клуб, где не предлагались эротические танцы на столах или стриптиз у шеста. Единственной уступкой названию был разве что минимализм в одежде официанток, в остальном же все не так противно, размышлял Доминик, оглядываясь вокруг. Даже еда была вполне сносной, особенно если запивать ее возмутительно дорогими напитками.

Но разве это деньги по сравнению с теми, что сулила Доминику предстоящая сделка? А она должна состояться, судя по довольному выражению лица клиента. Похоже, великолепные официантки, дефилирующие у него перед носом, были манной небесной для его истомившейся души, в отличие от Доминика, давно пресытившегося прелестями противоположного пола. А уж при воспоминании о последней любовнице его и вовсе прошибал холодный пот, хотя, хвала Господу, он не видел ее и не слышал о ней уже достаточно долго, почти полгода. Она начисто отбила у него охоту к ужинам при свечах, посещениям театров, преподнесению дорогих подарков и прочим атрибутам ухаживания за женщинами.

Доминик заставил себя сосредоточить внимание на клиенте и принялся с заинтересованным видом расспрашивать того о годах учебы в Оксфорде. А когда тот с энтузиазмом начал рассказывать про свою юность, украдкой посмотрел на наручные часы.

Подняв взгляд, он увидел ее.

Она стояла возле их столика, слегка наклонившись вперед и уперев поднос в бедро. Типичная уловка официанток, виденная им неоднократно. Они специально наклоняются таким образом, чтобы продемонстрировать ложбинку между грудями, упругая округлость которых была, скорее, достижением науки, чем даром природы, и призывно улыбаются, надеясь заставить клиентов еще раскошелиться на баснословно дорогую выпивку. Наверняка имеют процент с каждой бутылки, которую удается всучить разомлевшему клиенту.

И эта официантка действовала по той же схеме: та же заученная улыбка, та же наклоненная поза, но Доминик не видел ее раньше.

Их столик вначале обслуживала симпатичная брюнетка с весьма округлыми формами и лукавыми глазами.

— Не желают ли джентльмены еще что-нибудь выпить? — Стандартная фраза, но произнесенная низким, чуть тягучим, как сигаретный дымок, голосом, неожиданно взволновала Доминика.

Он был немало удивлен собственной реакцией на эту официантку, поскольку после Розалинды долгое время вел почти монашеский образ жизни, не поддаваясь на многочисленные уловки женщин, коих вокруг вертелось в избытке на деловых и светских мероприятиях, которые он был вынужден посещать в силу своего общественного положения.

Ее взгляд обежал группу сидевших за столом мужчин и встретился с взглядом Доминика. Она быстро отвела глаза и выпрямилась, как будто прочитав послание его задумчивых темных глаз.

— Может быть, еще пару бутылок шампанского? — спросил клиент Доминика, откидываясь на спинку стула, прекрасно понимая, что его слова — это не вопрос, а, скорее, утверждение. Вряд ли кто-то из его свиты решится сказать, что уже съедено и выпито достаточно, поэтому Доминик был вынужден согласиться.

— Почему бы и нет? — отозвался он, не отрывая взгляда от блондинки.

Она была не из тех, кого принято называть «симпатичная блондинка» или «милашка». Симпатичных блондинок — полным-полно, куда ни глянь. Эта же была как-то экзотически необычна — с худощавой, даже мальчишеской фигурой и удивительно красивым лицом, с идеальной формы носиком и огромными миндалевидными глазами, цвет которых Доминик не мог рассмотреть при столь слабом освещении. Лицо было обрамлено самыми красивыми волосами, которые он когда-либо видел, — прямыми, до пояса, цвета ванили.

Доминик откинулся на спинку стула, чтобы иметь возможность оценить всю ее фигуру целиком, осознавая, что в этот момент ведет себя подобно презираемым им старым толстым сластолюбцам.

Официантка явно старалась не смотреть в его сторону. Доминик почувствовал, что его это раздражает. В конце концов, именно он платит по счету, в том числе и за возмутительно дорогое и никому не нужное шампанское, которое ей удалось-таки всучить им. И вообще, он привык, что женщины не отрывают от него глаз, а не отворачиваются намеренно.

— Но это последние бутылки, дорогуша, — протянул он голосом, который ему самому показался на редкость противным. — Некоторым из нас с утра предстоит работать. — Его усмешка была такой же неприятной, как и голос. Впрочем, он был готов на любую провокацию, лишь бы вынудить ее посмотреть на него.

Похоже, его воздержание действительно затянулось, если он старается привлечь внимание полураздетой официантки из ночного клуба. Но она поддалась на его провокацию. Взгляд, каким посмотрела на него девушка, был холодным и предостерегающим. Она начала собирать грязную посуду на поднос и, когда очередь дошла до него, чуть наклонившись вперед, зло прошипела:

— Я вам не дорогуша.

Резко выпрямившись, она отошла от их столика. На ее лице снова сверкала профессиональная улыбка.