Чтение онлайн

Лицо полковника продолжало меняться. Одна его половина была освещена красной лампой, другая — бледным лунным светом, струящимся из высоких окон, поэтому наблюдать за всеми подробностями этой перемены было трудно. Мне только показалось, что хотя черты и остались прежними — те же глаза, нос, рот, — но отражавшаяся в них внутренняя жизнь подверглась глубоким изменениям: на лицо полковника легла печать могущества, его выражение стало непостижимо загадочным и исполненным какой-то необъяснимой угрозой.

Вдруг он открыл рот и заговорил; при звуках этого изменившегося, хотя глубокого и музыкального, голоса я весь похолодел, а мое сердце учащенно забилось. Незримое существо, Дух, как и предполагал доктор Сайленс, завладело умом полковника и заговорило его устами.

— Я вижу перед собой тьму, подобную той, что поглотила Египет, — произнес знакомый и в то же время какой-то чужой голос. — И они исходят из этой тьмы, исходят из тьмы…

Я инстинктивно вздрогнул. Доктор на мгновение повернулся ко мне, затем сосредоточил все свое внимание на полковнике, и интуиция подсказала мне, что он наблюдает за самым загадочным поединком, какой когда-либо проходил в душе человеческой, — и не просто наблюдает, а в любую минуту готов защитить человека.

— Он уже одержим, в него вселился дух, — шепнул доктор. Лицо моего компаньона поразило меня: оно выражало ликование, даже восторг.

Тем временем видимая тьма все текла и текла из пола, она напластовывалась тонкими слоями, застилая наши глаза и лица, и распространилась по всему помещению. Оставалось лишь слабое, призрачное свечение, постепенно уступившее место бледному неземному сиянию, которое перекинулось и на нас. В самом сердце этого сияния я увидел пылающие фигуры — не людей или каких-либо живых существ, а огненные шары, треугольники, кресты и другие геометрические фигуры, которые то вспыхивали, то гасли, создавая видимость пульсации, быстро носились взад и вперед по воздуху, то поднимаясь, то опускаясь, а в непосредственной близости к полковнику они вели себя особенно странно: часто собирались вокруг его головы и плеч, иногда даже садились на него, как гигантские огненные насекомые. И все время слышалось слабое шипение, такое же, как днем на плантации.

— Это элементарные огни, — вполголоса сказал доктор. — Готовьтесь к появлению их хозяина.

Огни продолжали попеременно разгораться и гаснуть, среди темных стропил слышались слабые отголоски шипения, и вдруг из уст полковника раздался ужасный голос — могучий и по-своему великолепный, исполненный величия, подобно гласу самого Времени, доносящемуся из бесконечных каменных переходов, из величественных храмов, из самого сердца пирамид. Этот глас, казалось, исходил из бездны прошлого:

— Я видел моего божественного Отца, Осирис! Я рассеял ночную мглу. Я вырвался из-под земли и воссоединился со звездными божествами.

Лицо полковника обрело нечеловеческое величие. Старый солдат смотрел прямо перед собой ничего не видящим взглядом.

— Наблюдайте! — шепнул доктор Сайленс тоже как будто издалека.

Уста полковника разомкнулись, и вновь загремел ужасный глас:

— Тот ослабил пелены, которыми Сет сковал мои уста. Я занял свое место среди великих небесных ветров.

За стенами и над крышей скорбно застонал ночной ветерок.

— Слушайте, — шепнул доктор, а глас продолжал вещать:

— Я скрылся среди вас, о неубывающие звезды. И я помню свое имя — то имя, под которым меня знают в Доме… Огня!

Глас замолк вместе со всеми отголосками. Заметно было, что нечеловеческое напряжение спало с полковника Рэгги. Исчезло и ужасное выражение его лица.

— Великий ритуал, — шепотом объяснил мне доктор Сайленс. — Книга мертвых. Вселившийся дух покидает его. Скоро кровь должна создать видимый облик.

Полковник Рэгги — все это время он стоял совершенно неподвижно — покачнулся и, вероятно, упал бы в состоянии коллапса, если бы доктор вовремя не поддержал его.

— Я опьянел от вина Осириса, — воскликнул он, и в этом возгласе уже звучал его собственный голос. — Но в пути… меня… охраняет Вечный Страж — Гор. — Голос постепенно затих, оборвавшись жалобным стоном.

— А теперь наблюдайте внимательно, — предупредил меня доктор Сайленс. — Сейчас должен появиться сам Великий Огонь.

В воздухе неожиданно свершилась какая-то ужасная перемена; ноги у меня стали как бумажные, и я вынужден был упереться рукой о столик. Полковник Рэгги стоял, нагнувшись над чашей, — лицо его было освещено лишь красным светом лампы, все огненные фигуры исчезли, а за спиной у него, как серебристый туман, колыхалось бледное лунное сияние.

Мы оба смотрели на чашу, уже почти пустую; полковник склонился так низко, что я боялся, как бы, потеряв равновесие, он не упал прямо на нее; и смутная тень перед нами начала принимать явственные очертания.

Джон Сайленс быстро вышел вперед, встав между нами и тенью, — прямой, величественный, полный хозяин положения. Лицо у него было спокойное, почти улыбающееся, и лишь глаза ярко горели. За его спиной мы чувствовали себя так, словно были защищены каким-то чудодейственным покровом. Отвращение и ужас, которые я испытывал, наблюдая, как сверхъестественное существо обретает зримые очертания, уменьшились до такой степени, что мне даже удалось поднять глаза над чашей.

По мере того как облик духа становился все явственнее, в прачечной воцарялась какая-то удивительная тишина, похожая на покой, царящий в самом сердце движущегося циклона. В испарениях крови уже вырисовывались черты того существа, которое повелевало элементарным огнем. На наших глазах оно росло, темнело и обретало видимую плоть. Нижняя его часть была скрыта столиком, но верхняя постепенно открывалась во всей красе, будто кто-то невидимый медленно стаскивал с нее покрывало. И хотя существо еще не успело приобрести нормальных пропорций, в значительной степени оставаясь бесформенным, оно быстро концентрировалось, и я уже мог различить его колоссальные плечи, шею, нижнюю часть темных челюстей, ужасный рот, зубы и губы… Незримое покрывало продолжало подниматься, открывая моему взору нос и скулы, еще мгновение — и я смотрел бы потустороннему существу прямо в глаза…

Но тут доктор Сайленс сделал нечто совершенно для меня неожиданное и непонятное, объяснений по этому поводу я, кстати сказать, так и не получил от него до сих пор. Повелительным тоном он произнес какую-то фразу и, шагнув вперед, встал между мной и лицом существа, которое как раз в это время должно было обрести полную завершенность.

— Берегитесь! — закричал доктор. — Сейчас исторгнется пламя!

И в самом деле, из зева печи с ревом вырвался огромный язык пламени, и на одно мгновение в прачечной стало светло как днем. Мое лицо ослепила яркая вспышка, тело обдало таким жаром, что оно будто все съежилось. Раздались чьи-то шаги, и полковник Рэгги издал такой дикий крик, какого я никогда в жизни не слышал. Невероятная жара сковывала дыхание, а яркая вспышка, казалось, лишила меня зрения.