Чтение онлайн

Но я опять отвлекся, а мне хочется быть последовательным. Итак, я сказал Кортесу, что нужно быть предельно вежливым к местному населению и их обычаям.

– Мне совсем не хочется попасть в опалу к местным касикам и закончить жизнь на жертвенном алтаре под ножом жреца, – сказал я, и Кортес вылупился на меня. Он ничего не знал о старых дохристианских обычаях страны. Пришлось прочитать ему небольшую лекцию и припугнуть дурака церемонией жертвоприношения.

– По своему желанию касик может отдавать жрецам рабов и пленников для жертвоприношений, – печально сказал я, с удовольствием наблюдая за его вытянувшимся лицом. – В любой момент мы из друзей можем превратиться в пленников и тогда удел наш будет незавиден.

– Кто может принести в жертву каким-то языческим богам испанского христианина-дворянина, святой отец? – нервно спросил Кортес.

– Друг мой, – мирно напомнил я ему. – Мы не в Испании, а в Мексике. И нас только 250 человек. Идите и помните об этом.

Воистину, мне нужно было собрать в кулак все свое терпение и смирение, чтобы разговаривать с этим дураком. Каюсь, во время нашего разговора я не раз в душе пожелал ему попасть в ад…

Вскоре после беседы нас всех пригласили к столу. Я сказал «к столу», но это не совсем так. Мы расселись на циновках вокруг приготовленной еды. Просторная комната с высоким конусообразным потолком была чисто вымыта. В воздухе витали ароматы кушаний, свежей листвы и пахучих цветов. Я прочитал молитвы и благословил трапезу. Касик дал мне возможность благословить еду по католическому обряду.

На белой скатерти, постеленной прямо на полу, стояло множество вкуснейших блюд: незнакомое Старому Свету нежнейшее мясо индейки, бобы, маис, авокадо, острый перец, помидоры, жареная рыба, экзотические, пряно пахнущие плоды неизвестных мне фруктов, мед, ванильные лепешки и, конечно, обожаемый мною напиток – «чоколатль» – горячий шоколад. Я почувствовал себя дома! Индейцы едят очень здоровую пищу. Я всегда заканчивал трапезу, чувствуя в себе необычайную силу и легкость. Мясо дичи не так тяжело для желудка, как мясо животных, а обилие фруктов придавало пище необыкновенно приятный привкус. И мой обожаемый горячий шоколад – о! – напиток богов. Он не был известен Европе в те годы. Я пил шоколад и чувствовал, как уходит тоска и приходят ко мне новые силы.

Кстати, шоколад ценился очень высоко среди индейцев. Одного хорошего раба можно было купить за 100 зернышек!

Мои подопечные ели, громко чавкая и вытирая рукавами жирные губы. Солдаты с сопением облизывали грязные пальцы и, не стесняясь, выковыривали еду из зубов. Жена хозяина-касика, красивая молодая женщина, не поднимала глаз от еды.

– Какой стеснительный цветок. Она была бы мне хорошей служанкой, – вытирая грязные руки о штаны, сказал Кортес, и солдаты громко заржали, широко разевая набитые едой рты. Кортес с удовольст вием, на всю комнату, сыто рыгнул.

Хозяйка поспешно встала и скрылась из комнаты.

Касик поспешил извиниться, но я положил руку ему на плечо:

– Не нужно извиняться, друг мой. Чтобы накормить столько гостей, хозяйка должна поторопить слуг на кухне.

Солдаты сняли доспехи, на мокрых от пота рубашках проступали белые разводы. Они очень много пили и очень громко разговаривали. За столом стоял немыслимый ор.

Я бы с удовольствием приказал покормить грязную ораву на кухне вместе с рабами и слугами, но, к сожалению, не имел таких полномочий – разве можно приказать благородному дворянину есть со слугами! Даже если дворянин ведет себя хуже свиньи…

В самом конце трапезы вместе с шоколадом подали курительные трубки. Я пристрастился к табаку в свой прежний приезд, но сегодня пришлось отказаться. Это был мой секрет, а сегодня за столом на меня смотрели слишком много глаз. Курение не приветствовалось римской церковью.

В самом конце ужина мне опять пришлось пережить стыд за своих подопечных солдат. Один из них, подавившись, стал тыкать куда-то жирным пальцем, пытаясь привлечь наше внимание. Я никак не мог сообразить, что же он пытается сказать нам, и недоумевающе посмотрел на касика. Он ответил мне таким же удивленным взглядом.

– Матерь Божья, – вдруг взвизгнул другой солдат и выронил из рук кусок дичи на скатерть. – Это еще что за тварь?

– Лысая крыса? – неуверенно предположил его друг и на всякий случай выхватил из-за пояса маленький кинжал. – Какая жирная.

Я обернулся и проследовал взглядом за пальцем кашляющего едой солдата. У двери сидело милое миниатюрное животное, а не толстая крыса. Я сразу же узнал его. Ксоло!

– Сидите тихо! – приказал я двум уродам. – Не орите так и не пугайте хозяйку. Это ксоло – лысая собачка.

– Лысая собачка? – повторил удивленно Кортес. – Но почему она совсем без шерсти?

– Больная, – вынес вердикт солдат с кинжалом и брезгливо сморщился.

– Собачку не трогайте. Они считаются священными животными, – строго приказал я.

Кортес кинул на меня быстрый взгляд. Настрочит донос в инквизицию, подумалось мне. Как же, святой отец церкви приказывает не трогать священную собачку идолопоклонников. Защищает дикарей. Здесь попахивает ересью! Да, с этим тупым солдафоном я хлебнул горя. Кортес не слушал моих советов. Действовал грубо, нахраписто, признавал только свой авторитет. Впрочем, что можно было ожидать от безграмотного фермера и пирата?

– Тьфу ты! Все не как у людей, – сплюнул на пол другой вежливый рыцарь.

Тут можно было и поспорить с заявлением славного рыцаря. Лысые собачки – «не как у людей», а плевание во время трапезы на пол в присутствии хозяина и его жены – «как у людей»?

В защиту лысых собачек я хочу сказать вот что. В свой самый первый приезд, еще с Колумбом, я сильно заболел – свалился с тропической лихорадкой. Как же мне было плохо! Я лежал в хижине в горяченном бреду и уже совсем приготовился умирать. Добрейший касик был напуган моим непреходящим бредом и спросил разрешения послать за местным врачом, но я строго запретил ему. Тогда я был уверен, что все местные врачи – шаманы. Я сильно ошибался. Позднее я узнал, что в некоторых племенах шаманы выполняют работу врача, но это было скорее исключением из правил, чем само правило.

Я лежал на ложе из мягких пахучих листьев и пытался прочитать молитву. В голове путалось, неясные видения вставали перед глазами, меня била сильнейшая лихорадка. Как в тумане увидел я касика с незнакомым человеком, которые подошли ко мне. Касик держал в руке чашу с лекарством, а незнакомец – две туго набитые подушки – по одной под каждой подмышкой.

Лекарственный напиток освежил меня, а мягкие подушки, лежащие с двух сторон моего обессиленного тела, согрели, как горячие грелки, и я мгновенно провалился в глубокий сон. На следующее утро я встал совершенно здоровым человеком – лихорадки как не бывало! С удивлением я обнаружил, что две тугие подушки на моем ложе оказались маленькими безволосыми собачками. Добрейший касик объяснил мне позднее, что у ацтеков собачек ксоло считали подарком богов. Во время простуд, бессонницы или приступов ревматизма собачки обогревали человека своими горячими безволосыми тельцами. Часто собачки жили при храмах и только по повелению или разрешению жрецов могли быть отданы на время занемогшему человеку.