Чтение онлайн

«Однако предложенный вариант вам показался подходящим, — вяло подумал я. — Значит, есть почва, на которую ляжет наш прецедент».

— Раз он появился, значит, можно ожидать и развития… Как понимаю, моя дочь понравилась твоему сыну?

— Как может такое чудо не понравиться, — ласково улыбнулась Мэириман — и отошла к столику за угощением. Мужья потянулись за ней, намекая если не на конец переговоров, то по крайней мере на таймаут.

Я схватил Аштию за локоть и оттащил в сторону.

— Как тебе это удалось?

— Отпусти, — женщина решительно освободилась и аккуратно поставила полупустой бокал на соседний столик. — Ты что это, а? Платье дорогое, шёлковое, а пятна от вина испортят его непоправимо.

— Извини. Но я не представлю — как тебе это удалось-то, а?

— Нам. Нам удалось, Серге. Джайда очень тонко повела разговор. Она — прирождённый политик, я так считаю. Не знаю даже, зачем ей роль главнокомандующего.

— Посмотрим, может быть, твоя дочь побьёт все солоровские рекорды и сможет доказать, что способна успешно воевать и царствовать? Быть и военным, и, скажем так, гражданским чином?

— Типун тебе на язык!

— Спасибо, сестричка. Значит, формально северные земли будут принадлежать моей дочери? А государь на это пойдёт?

— Естественно, он пойдёт. И ты понимаешь, почему.

— Да, понимаю… Богатая у меня выросла невеста… А вот почему наши соседи на это согласились — не понимаю. Как ни играй словами и фразами, надо ведь убедить человека сделать то, что определённо ему не выгодно. Как?

— Невыгодно ли? Большой вопрос. Джайда нащупала у собеседницы слабое место и воспользовалась этим. Вопрос законности, Серге.

— В смысле?

— Вопрос законности владения землёй. Это почему-то очень интересовало кочевников. Если в их клан войдёт девушка, чьи права на интересующие их земли законно закреплены, то и они сами, получается, будут пользоваться землями законно. Такова их точка зрения.

— Любопытно. Взять земли в качестве приданого — законнее, чем по мирному договору?

— Чужие традиции, Серге. Да ведь и у нашего народа так. Приданое или наследство дают гораздо более весомые права на земли, чем их захват во время военных действий, или даже если отторговал поместье-другое в ходе послевоенных переговоров. Потому что отвоёвывать туда-сюда и отторговывать тоже можно по паре раз за год, а наследство — это аргумент непреходящий. Не зависящий от количества солдат, денег на жалованье для них, погодных условий, настроения или удачи в бою.

— Ну да… Как-то так.

— Теперь, когда ты обжился в Серте, обустроился, расставил на все ключевые посты своих людей, укрепил оборону, наладил хозяйство, отобрать его у тебя и отдать другому уже намного труднее, чем было бы двадцать лет назад. И не потому, что договор крепче наследственных прав.

— А потому, что я пустил здесь корни. И моя семья тоже.

— Именно так! Ты пустил корни, и наследственные права начали проявлять себя. Они станут нерушимы, когда твоим сыновьям придёт срок наследовать Серт.

— Кстати говоря… Я написал завещание на Сергея. Как понимаю, теперь документ придётся снова переписывать, ведь парень, похоже, уедет с кочевниками. — Я корректно кивнул на заливающуюся смехом Мангареву. Похоже, при всех различиях менталитета, Серёге всё-таки удалось нащупать интернационально забавную тему.

— Он нашёл общий язык с будущей главой клана. Это хорошо.

— Другие и не пытались. Я искренне надеялся, что отдавать придётся Юрия. Но Юрке больше нравится пить.

— Пить с новыми союзниками иногда тоже бывает полезным делом, — усмехнулась Аштия. — Но раз уж отношения с девушкой сложились именно у твоего Серге, то пусть он и женится. Нашему ставленнику нужны хорошие отношения со степной женой. А у тебя остаётся ещё восемь сыновей, есть из чего выбирать. И, может, будут ещё. Я слышала, ты снова женишься.

— Да, уже всё оговорили.

— Рохшадер — отличный выбор. Взять жену из семьи Бадвема ты уже не успел, но союз с Урхелем, например, и сейчас вполне возможен. Там есть из кого выбирать. О третьей жене не подумываешь? Или там кого-то из сыновей оженить…

— Да, детей куча, можно повязать семейными узами все знатные Дома Империи, — сыронизировал я, но собеседница восприняла сказанное всерьёз.

— Именно так и делают все аристократы. Тем более те, кому так везёт с потомством, как тебе или Урхелю.

— Я не горю желанием становиться образцовым аристократом.

— Но тебе придётся. В политические игры надо играть по правилам, или в лучшем случае останешься на задворках государства, а в худшем… Сам знаешь. Свой путь прокладывать разумно, но надо помнить о традициях, которые рушить не следует. Не желаешь женить сыновей (хоть и с трудом понимаю, почему), тогда женись сам.

— Эх… Тягостный груз аристократической ответственности… Тяжела ты, шапка Мономаха… На свадьбу приедешь?

— А я никуда не собираюсь уезжать. Сперва, видимо, будет бракосочетание твоей дочери, потом — сына, а там и до Джасвиндры Рохшадер дойдёт очередь. С удовольствием поприсутствую на всех. Может, ещё и Мирхат приедет. Всё-таки мы в родстве. Да и интересно, как у кочевников выглядят брачные обряды. Поспорю, Мангарева твоему Серге никогда не поцелует сапог.

— С моей точки зрения, вам тоже как-то надо от этой традиции отказаться. Ну нафиг это вам нужно? Что она доказывает?

— Традиция, Серге, хороша самим своим существованием. Ох уж мне эти чужаки со своими уставами…

На Ледяном пределе было полно работы, но я оставил его и поехал в Младший уступ, потому что мне хотелось увидеть, как уходят армии кочевников. Теперь они не прятались, и мы все имели возможность рассмотреть и конников, и лучников, и фургоны, везущие скарб и людей. Да. Их было очень много, и, судя по состоянию, свежих войск хватало. А это ведь только те, которые стояли на Ледяном перешейке. О том, что и севернее перешейка имелись крупные вражеские силы, сообщили мне вершние разведчики, наконец-то получившие возможность свободно подниматься в небо. И северные войска.