Чтение онлайн

— Спасибо. Ты считаешь, у меня уродская прическа?

— И останавливается! В одном сантиметре! От! В сан-ти-мет-ре!

— Дело сейчас не в тебе. Стричься мне коротко или нет?

— Не стричься.

— Верую, Господи! — Бывалов откидывается на спинку стула и улыбается просветленно.

— То есть ты находишь меня некрасивой? И меня ничто не улучшит? — Жена Бывалова нервно накручивает на палец нетронутые пока темные волосы.

— Откуда ты можешь помнить про трамвайные пути? — Савин барабанит пальцами по столу. — Ты из дома не выходишь неделями.

— Годами, — говорю просто так.

Звонок домофона. Ирка Альперовская громко сообщает снизу, что она с Володюшкой и чтобы я подогрела молоко, у мальчика першит горло.

— Надеюсь, мед у тебя найдется? — Они уже поднимаются по лестнице, беру со стола коньячную рюмку, делаю большой глоток, чувствую сначала ожог, потом приятное онемение десен и языка.

И было все действительно хорошо. Никаких вопросов Урсула не задавала, просыпалась утром, жужжала кофемолкой, плескала водой, рассматривала в зеркало свое лицо.

— Какая ты бледная, — укоризненно говорил Господин, притаскивал в дом овощи-фрукты, заставлял съедать за вечер не менее двух яблок. Урсула любила яблоки, а вот груши не любила.

Господин был очень занят по службе, Урсула иногда подъезжала по привычке к особняку, где он вел прием, но все чаще не находила его в кабинете, в белом халате и врачебной шапочке.

— Много организационной работы, — объяснял он иногда, — ты же понимаешь, это непросто.

Урсула понимала, что основать частную клинику для мужчин — это непросто. Она очень сочувствовала Господину, переживала его хлопоты и мытарства по инстанциям, предлагала обратиться за помощью к своему отцу, главному санитарному врачу города, потому что у главного санитарного врача города по определению есть много полезных связей в инстанциях. Но Господин нежно благодарил ее, гладил по щеке, она целовала его пальцы, он благодарил еще нежнее и отвечал:

— Не надо, не надо, ну что ты!

Урсула не знала, чем вызван Господинов отказ, думала — высокой личной гордостью, получилось немного не так, но это уже чуть позднее.

А с отцом, главным санитарным врачом города, и его новой женой Светланой Сергеевной Урсула подружилась. Светлана Сергеевна была приветлива, красива какой-то первобытно-общинной (решила Урсула) красотой, великолепно готовила блюда из мяса и не задавала глупых вопросов. Отец тоже не задавал глупых вопросов, на день рождения подарил Урсуле немецкую шубу из норки, Господин засомневался, но все-таки отец — шубу приняли.

Да и с мамой тоже отношения постепенно налаживались, прямо пропорционально приросту ее успехов на новой работе, в негосударственной авиакомпании. Мама выучилась вождению, разъезжала на новом автомобиле, плевала на пешеходов вообще и своего бывшего мужа в частности, хоть он пешеходом и не был. Урсулу она учила жизни, например, очень настаивала на том, чтобы она не забеременела ни в коем случае.

Называть частые отъезда Господина командировками было неправильно. Но Урсуле нравилось это слово, оно было какое-то из детства, такое уютное, не предвещало ничего плохого. Она так и говорила:

— Ты опять в командировку?

Господин кивал головой. Собирался. Уезжал. Возвращался дней через пять. Иногда быстрее. Урсула подозревала, что из Москвы, а спрашивать не полагалось. Время она проводила без скуки, много занималась, дополнительно взялась изучать четвертый язык, итальянский. Господин одобрял, подарил роскошную книгу сказок в матерчатом шелковистом переплете, с прекрасными иллюстрациями, каждая проложена листом прозрачной бумаги, а закладка расшита бисером.

Иногда ей звонил Георгий, который Кузнец, хозяин трактира «Чем Бог послал», приглашал на то или иное блюдо дня: судака по-польски, шампиньоны с соусом «Пулетт» или жареную индейку с клюквенным вареньем. Урсула вежливо отвечала: «Спасибо, нет».

Один раз соблазнилась бисквитным тортом из абрикосов и малины — пришла. Без Господина чувствовала себя неуютно в кругу людей, с которыми общалась только в его обществе, грустила, даже плакала в дамской уборной.

В тот вечер бурно обсуждалось ужасное происшествие. Если бы Урсула была в уравновешенном состоянии духа, она непременно позлорадствовала полному изгнанию Марта из членов Клуба. Кузнец взял одной рукой Марта за правое плечо. Другой смял ему челюсть. Вытряхнул на улицу.

Дело было в одной из «сабочек» Марта, прелестной девочке Элле. Элла, оказавшись в сообществе новым человеком, причем чрезвычайно робким, решилась поделиться своими сомнениями с Кошкой, так получилось, что дамы оказались наедине.

— Дело в том, — несмело начала Элла, — что я не знаю, правильно все это или не совсем. Мы встречались с Мастером Мартом уже пять раз. У нас были «сейшны», ну понимаете, да?

Кошка понимала. Элла затараторила, будто боялась быть прерванной:

— Стоп-слово не обсуждалось. В первую же встречу испытала на себе фистинг влагалища, раньше его не практиковала, теперь сильно кровоточит, уже третью неделю, что-то не так, да? Питье мочи было в табу, но пришлось согласиться — в обмен на снятие пластмассовой прищепки с клитора, а потом порка влагалища железной гирькой — тоже табу — использовал как наказание… Прокол половых губ — табу, у меня и так там кровища… Стоял на моем животе, а Мастер весит больше меня на 20 килограммов, и еще… Самое главное… Тонкая палочка в горле, она фиксируется за ухо и доходит до желудка… Держать час. И по мелочи, не считая колючих бигудей в анале… Это подходящая практика для новичка? И вообще, это нормально, когда нижняя кричит и умоляет Верхнего прекратить, но он добивается своего — с помощью фиксации и кляпа?

Кошка сочла, что ненормально. Март после этого месяц питался жидкой пищей через трубочку, со скобками на челюсти трудно иначе. Больше его не видели.

Любой момент времени был счастливым для Урсулы. Расчесывала ли она светлые волосы, красила ли глаза, вдевала ли ногу в полосатый носок, ажурный чулок, туфлю на шпильке или кроссовку с тремя полосками. Возвращалась из университета, улыбалась во весь рот, аккуратно складывала одежду в шкаф, ходила по квартире голая, только черная полоска ошейника, своей волей становилась на колени, чтобы просто вспомнить вчерашний, например, вечер или двухнедельной давности. Сама придумывала для себя развлечения, дилетант бы сказал — пытки и был бы неправ. Купила на рыночном развале старинную стиральную доску, вот моя подушечка для коленопреклонений, с улыбкой сказала Господину, он посмотрел как-то странно. В последнее время он все чаще смотрел вот так, то ли испуганно, то ли удивленно и ничего не говорил.