Чтение онлайн

«Все это делаешь, чтобы показать, как я тебе безразлична?! Браво, Саша! Я почти поверила. Не останавливайся. Весь мир за мной исколеси!»

Да, именно так я и делаю…

Хочу ее увидеть. Это желание сильнее меня. И похер на то, что Соня давно не ждет. Не успокоюсь сегодня, пока не отыщу ее.

И все-таки… Как какая-то гребаная музыка может сгущать чувства!

Я тону в чьих-то сопливых куплетах. Я нахожу в каждом слове НАС. Я от этого отравляющего коктейля пьянею.

Любовь крепнет. Тоска разрастается. Желание достигает одуряющих пределов.

Блядь… Как же это дико…

И все же…

Я ведь сразу понимал, что мои чувства к Соне не пройдут. Против них не существует лекарств. Ничего не работает.

Сопротивляться себе – мука.

Все на свете можно выдержать и пережить. Даже тот удар, который мне нанес, казалось бы, самый родной человек – мать. Я упал, проорался и поднялся.

А с Соней так не получается.

Она начала новую жизнь. Без меня. Это охренеть как больно. Но я, блядь, хочу узнать эту жизнь. Окунуться в нее. Получить новые ожоги и шрамы. И заполнить ею всю свою память.

Это безумие. Но я же знаю, что перекрыть его, не добравшись до финиша, невозможно.

Подъезжаю к Сониному дому поздно. Перевалило за полночь, однако я не мешкаю. Надо быть полным кретином, чтобы, преодолев пятьсот километров, растеряться на последних метрах. Выхожу из тачки и на негнущихся ногах направляюсь к домофону.

Да… Меня начинает люто крыть физически.

Можно, конечно, списать на то, что все эти ощущения – последствия пятичасового нахождения за рулем, но я ведь знаю, где правда. В каждой клетке моего тела разгорается пожар только потому, что я, блядь, испытываю волнение.

Сердце горит неистовее всего. Бьется сходу на максималках. Оглушает весь организм, на каждом подъеме блокирует работу легких. Грудь распирает, но наполняется она с трудом. Перехватывает дыхание ощутимо.

Мать вашу… Точно как пацан… Точно, блядь…

Если бы Соня еще ждала, как раньше… Если бы… Но даже когда не ждет, меня уже не сбить с координат.

Дождь прошел, но я не поэтому дрожу, как псина.

Просто…

Я здесь… Я здесь… Я здесь…

Судорожно захватываю большой объем кислорода и преодолеваю остаток пути довольно-таки решительно. Только вот тут меня и поджидает убийственное разочарование, к которому я никак не готов – Соня на звонок домофона не отвечает.

Звоню в домофон так долго, что трелью, как я понимаю, поднимаю с постели ее соседку. Старуха высовывается из окна второго этажа и, окликнув меня безликим «молодой человек», призывает прекратить безобразие.

– Сонечки все равно нет дома.

Я отшагиваю, чтобы иметь возможность видеть человека, которого, как я быстро соображаю, следует заиметь в союзники.

– А где она? – спрашиваю, чувствуя себя при этом неожиданно смущенным.

Сую ладони в карманы брюк и, шаркнув подошвой туфли по насыпи гравия, совершаю шумный вдох. Галстук давно скинул. В открытый ворот рубашки проникает свободно влажный воздух. Ночь держит прохладу, но она никак не гасит пылающего в моем теле огня.

– А вы кем, собственно, будете? – задавая этот вопрос, бабуля вертит головой. Уличный фонарь работает ей на пользу, с головы до ног меня освещает. Вот она и приглядывается: то ли пытаясь узнать, то ли стараясь запомнить. – Меня Анжелой Эдуардовной зовут. А вас?

Блядь… Что за напасть? Еще одна Анжела.

– Александр, – сообщаю приглушенно.

Оглядываясь на свою машину, прикидываю, как дальше поступить.

Если старуха не в курсах, или просто не хочет выдавать информацию, где мне теперь искать Соню?

Мать вашу…

Вероятно, она ночует у Полторацкого. В этом, безусловно, нет ничего предосудительного. Умом я это понимаю. Чувства же… Нутро разносит бешеной волной ревности. Сердце за секунды превращается в уголь. И пламя теряет к нему интерес. Свирепой вспышкой озаряет под ребрами, в районе того самого «солнышка».

– Ох… – толкает бабуля неожиданно взволнованно. – А вы, случайно, не из Одессы?

– Ну да, – отбиваю мрачно. – Оттуда.

– Георгиев, да? – шокирует не столько то, что Анжела Эдуардовна знает мою фамилию, сколько интонации, которыми она вдруг начинает орудовать. Эм-м… Будь ей лет на сорок меньше, я бы решил, что она в меня влюблена. – Принц-антигерой Александр Первый! Ну вот, надо же… Услышал Бог мои молитвы! Дождалась!

Я окончательно теряюсь. Не знаю, как на это реагировать. Мозги плавит яркое осознание: Соня рассказывала обо мне. И судя по эмоциям старухи, информация подавалась в положительном ключе.

Блядь… Я, конечно, сходу захлебываюсь желанием услышать все, что она говорила. Это важно!

Я был прав? С Сониной стороны все тоже живо?

Эти домыслы заворачивают мне мозги, ошпаривая их кипятком. Сердце оживает, будто кто-то педаль газа втопил. Я уже готов лететь дальше, понимать бы только – куда.

– Могу я узнать, что здесь происходит? – в соседнем окне появляется недовольная рожа какого-то помятого мужика. – Анжела Эдуардовна, я, конечно, все понимаю… Но мне вставать в шесть утра!

– Ой, Николай… Завелся! Как сам в субботу половину ночи аккордеон разрывал, так все в порядке. А как я с красивым парнем пять минут поговорила, так караул!

– Анжела Эдуардовна… – гремит тот якобы предупреждающе, потряхивая в сторону старухи указательным пальцем.

– К нашей Сонечке жених приехал. Из Одессы! – отражает та, провоцируя у меня новый приход горячего волнения. – Что же, человека прогнать? Надо помочь!

– Так помогайте у себя в квартире, Анжела Эдуардовна! Или у Сонечки! Весь двор из-за вас страдать не должен!

– Коля, остынь. Сейчас все решим.

– Еще пять минут вам, и я звоню в полицию, – выталкивает сосед и с треском закрывает окно.

– Алкоголик, – сообщает Анжела Эдуардовна снисходительно. И, не дожидаясь моей реакции, наконец, переходит к делу: – А Сонечка сейчас на работе. Кафе на набережной Днепра. Называется «Фантазия». Они работают до двух. Езжайте скорее!

И я, конечно же, сходу срываюсь. Не удосуживаюсь даже поблагодарить старуху. Просто не соображаю. Сердце снова на максимум втапливает. Единственная мысль, которую я способен раскручивать, пока разгоняю тачку: Соня не с ним.