Чтение онлайн

— Тут что-то слишком вкусно пахнет, — решаю вмешаться и, хлопнув в ладоши, захожу на кухню. Диана вообще не любит обсуждать с родителями тему детей. Она и для нас двоих немного болезненная, а сейчас, наверное, и вдвое, если не втрое больнее.

— Да-да, Андрюшенька, проходи скорее, а то все стынет. Накладывай, Диана, не мори мужа голодом.

— Не мне дрова понадобились, — Диана улыбается. — Вы в среду-то баню топить собираетесь?

— А как же! Так что приезжайте пораньше, чтобы напариться, пока никого не будет.

— Я работаю, ты же знаешь, — Ди поджимает губы. Не нравится ей весь этот разговор. Настроение безоговорочно испорчено, поэтому она садится дальше от нас, положив какие-то крохи себе на тарелку, чтобы создать видимость, что ест.

— Андрюш, а ты?

— Подожду Диану, и вместе приедем.

Мы едим в тишине, работаем ложками и вилками. За чаем разговор понемногу движется, я расспрашиваю маму о том, как они тут жили, пока меня не было, она охотно вовлекается и щебечет без остановки. Диана тоже оттаивает понемногу, иногда я ловлю ее улыбки.

Проводим за столом от силы полчаса, а потом уезжаем. Диана выдыхает с облегчением, я уже придумываю, о чем мы будем с ней говорить, но Ди и тут оказывается более находчивой — почти сразу же засыпает, и еду я в абсолютной тишине, слушая ровное дыхание.

Велик соблазн привезти Ди в нашу квартиру и не выпускать ее оттуда никогда. Она не сможет отвертеться, я просто не оставлю выбора. Именно поэтому на развилке я сворачиваю в сторону нашего дома.

Открываю глаза, когда что-то теплое касается моей щеки. Первое, что вижу — теплый прямой взгляд Андрея. Это его пальцы скользят по коже, ласкают. Он улыбается, явно мною любуясь. Я спросонья тоже улыбаюсь в ответ. На мгновение кажется, что между нами все как раньше. Да, ругались, но хочется забыть вообще обо всем, потому что момент какой-то слишком волшебный — кроме наших взглядов и смешавшегося дыхания будто вообще ничего не существует.

— Проснулась.

Осознание приходит быстро — я тут же вжимаюсь в спинку сиденья. Осматриваюсь, за окном знакомый двор, детская площадка. Мы не у Марины с Вадиком.

Андрей щелкает моим ремнем и выпрямляется.

— Зачем ты привез меня сюда? — я растеряна. Не зла, не подавлена — просто не понимаю, как мне реагировать. Разговор с мамой выжал все соки, и у меня просто не осталось ни на что сил. Она часто давит, все еще пытается контролировать мою жизнь.

— Зачем я привез жену домой? Потому что ты должна жить здесь, Диана, а не бегать по родственникам, — Андрей выходит из машины. Я все так же сижу, смотрю, как он обходит ее спереди, распахивает мою дверцу. Дважды сжимает руки в кулаки и резко растопыривает пальцы. — Я правда думал отойти в сторону и подождать, пока ты остынешь, но так ни хера не работает. Я каждую гребаную секунду хочу сорваться к тебе, когда ты не рядом. Так что теперь так — можешь думать сколько тебе нужно, но живем мы на одной территории и проблемы между нами решаем тоже вместе, а не прячась друг от друга, — он протягивает ладонь, и я с его помощью выбираюсь на улицу.

Морозный воздух щиплет щеки, но я почти не чувствую холода, потому что в моей душе пожар. Мы с Андреем снова невыносимо близко. Он здесь, со мной, со вчерашнего дня не оставляет. Я снова путаюсь в собственных рассуждениях. Еще утром я хотела держаться от него подальше, а сейчас, когда моя рука в его ладони, вообще двигаться с места не желаю. Так бы стояла и смотрела на него в свете уличных фонарей, пока редкие снежинки кружат в воздухе.

— Мои вещи у Марины… — начинаю издалека, не решаясь озвучить прямой отказ.

За эту неделю я так сильно отдалилась от Андрея, что теперь вернуться в квартиру, к нему, кажется скоропалительным решением.

Я верю, что у него ничего не было с этой девочкой, но верить словам и бороться с самой собой, с тем, что я успела себе представить, — невыносимо. Стоит мне поддаться, вот как сейчас позволить Андрею быть ближе, как вспышками в памяти проносятся те фотографии. И я снова возвращаюсь в тот злосчастный понедельник.

— Могу завтра заехать забрать. У меня тренировка, — Андрей вдруг улыбается, широко и по-доброму, а затем наклоняется ко мне. — Я знаю, что ты у меня девочка гордая, так что давай сделаем вид, что я тебя похитил. Мне отнести тебя в квартиру на руках?

Щеки вспыхивают моментально. Только Андрею удается меня смущать, он каждый раз выдает какие-то убийственные фразы, от которых цвет моего лица стремится к цвету спелого помидора.

— Я дойду сама, — отзываюсь моментально.

— Жаль, — поджимает губы, но интуиция подсказывает, что именно на такой ответ Андрей и рассчитывал.

Поднимаемся в квартиру, неловко толкаемся в прихожей. Андрей стоит у двери, словно боится, что я сбегу. Следит за тем, как я снимаю пальто и ботинки. Неторопливо раздевается сам.

Обхватываю свои плечи. Неловко как-то сюда вернуться, еще и в таком эмоциональном раздрае. Прохожу в ванную, мою руки. Вода холодная, греется долго. С особой тщательностью намыливаю пальцы. Время тянется до невозможного медленно, а мысли не утихают. Их так много, что скоро голова лопнет.

Правильно ли поступаю? Сколько еще времени мне понадобится, чтобы стереть из воспоминаний эти дурацкие фотографии? Может, пора их удалить, чтобы не травмировать себя в очередной раз? Как долго Андрей будет терпеть мою отстраненность?

— Диан, земля вызывает, — раздается голос над головой, и я вздрагиваю, испугавшись.

Андрей стоит надо мной, щелкает пальцами перед лицом. Он снова хмурый, серьезный — обычно дома гораздо расслабленнее. Под глазами проглядывают синяки. Андрей выглядит уставшим, и мне больно признавать, что причина такого состояния — я.

Закрываю кран — Андрей подает полотенце, но не отпускает его, а вытирает мои руки, сжимая их в своих огромных через махровую ткань. Воздух между нами звенит от напряжения. Еще немного — и рванет.