Верь в меня
Шрифт:
Элфит не успела договорить, как Криста была уже у двери. Если кому-то и надо кое-что сказать Хоуку, так это ей. Он ни разу не обмолвился о том, что знает о ее беременности, молчал в Винчестере, ничем себя не выдавая, разве что выражение лица у него было особенное, когда она чувствовала тошноту. Даже когда они любили друг друга, он не говорил об этом, но ласкал ее с нежностью, не проявляя бурной страсти.
Впрочем, Криста не была на него в обиде. Она могла думать лишь о том, как сильно любит Хоука и какое это благословение небес, что они вместе.
Спустившись по лестнице, она ненадолго остановилась. Ласково погладила живот. Там ее ребенок, он растет, и она, его мать, уже хорошо это чувствует. «Отрасти себе сильные крылья, маленький Фалькон», — прошептала Криста.
Войдя в зал, она сразу увидела мужа. Он сидел за почетным столом, увлеченный разговором с Драконом и Торголдом. Все трое заметили ее и прервали оживленную беседу. Хоук встал и направился к ней, нахмурив брови.
— Стоило ли тебе вставать с постели? Ты достаточно отдохнула? Элфит должна была прийти и сказать мне. Ты пережила такое испытание…
— Хватит, — остановила Криста.
Она подошла к мужу, приподнялась на цыпочки и прильнула губами к его губам. Потом тихонько проговорила:
— Я самая счастливая из женщин. Все мои испытания — ничто по сравнению с той радостью, которую даешь мне ты.
Хоук глубоко вздохнул и прижал Кристу к себе. Мужчины и женщины, собравшиеся на вечернюю трапезу, пересмеивались и подталкивали друг друга локтями, а поцелуй все длился. Двое любящих, соединенные судьбой, забыли обо всех тяготах и тревогах прошлого и смотрели в сияющее будущее. Смех и восклицания окружающих наконец донеслись до них, и Хоук пришел в себя. С широкой улыбкой повернул голову к сидящим за почетным столом и произнес несколько слов, утонувших в веселом гомоне множества людей. Но Дракону понадобилась всего минута, чтобы уловить сказанное, и дрожь пробежала по спине закаленного воина. Потому что хозяин Хоукфорта, держа в объятиях любимую женщину, бросил Дракону слова, которые непременно должны были поселить страх в беспечном сердце викинга:
— Ты следующий.