Чтение онлайн

— Тахл, и что это было?

— Коммандер, возможно, Она что-то вам говорила.

— Каанг, сколько до крайней точки орбиты?

— Семь часов, коммандер.

— Благодарю… Что-то говорила мне, Тахл?

— О том, как мы не обратили внимания на пирамиду в Поясе.

— Как вы думаете, а что Она говорит вам, Тахл?

— Коммандер?

— На борту только вы, — Фурд хотел сказать «только вы из всех нас», но вовремя спохватился, — можете знать, что Она такое.

На мостике уже давно воцарилась тишина, иначе сейчас на нем наступило бы абсолютное безмолвие. Тахл долго молчал, прежде чем ответить.

— Командир, я знаю лишь то, что о Ней написал Шрахр.

— Могут ли слова Шрахра…

— Повлиять на нашу миссию? Нет. А если и…

— А если и могут, вы ведь скажете мне об этом?

— Конечно, скажу, коммандер. Почему вы спрашиваете меня сейчас?

— Вы — шахранин, но при этом мой первый помощник. Заместитель командующего кораблем. Что важнее?

— Корабль, коммандер.

— Какой корабль?

— Этот, командир. Вы знаете, что я имел в виду «Чарльз Мэнсон». — Тахл не рассердился, но в его голосе слышалась укоризна.

«Почему я вдруг решил спросить его об этом?» подумал Фурд. А потом забормотали сирены, в этот раз по-другому. Разные сигналы для разных случаев. Вспыхнули дисплеи мониторов, погасшие с тех пор, как Она отключила двигатели. Фурд резко повернулся к экрану.

— Она здесь, командир, — мягко произнесла Каанг и увидела Ее.

Медленно, с явной осторожностью «Вера» поднялась над горизонтом Гора 4. По данным экрана, Ее координаты были 8-7-12. Примерно такого они и ожидали: довольно далеко от Гора 4, чтобы избежать гравитационного поля планеты, и недостаточно близко, чтобы Ее увидели снаряды. Экран без запроса применил фильтры и переключился на местное увеличение.

«Вера» походила на изящный серебристый треугольник, как «Чарльз Мэнсон», но с иными пропорциями. Ее длина была примерно на восемь процентов меньше, а максимальная ширина в области кормы — на одиннадцать. Поверхность покрывали плотно прилегающие друг к другу пластинки, крохотные, похожие на чешуйки с кожи шахран. Корпус испещряли шлюзы, узкие иллюминаторы и апертуры, но в них не было заметно ни света, ни движения. Команда и раньше смотрела на Ее изображения в записи. Знала размеры, как Она будет выглядеть с любого ракурса, все помнили, что формой «Вера» походит на них. Но все это было до того, как они увидели Ее вживую. Теперь ничто не имело значения.

Они смотрели на Нее в молчании, которое пеленой окутывало мостик, не разделяло их, но и не объединяло. На этот раз они знали, что думают об одном и том же. Она принесла на встречу с ними нечто гораздо больше себя. Она принесла с собой целую вселенную.

Фурд ушел куда-то далеко вглубь собственного разума. Как и все остальные. На расстоянии нескольких миль и целой вселенной «Вера» заметила это. И стала их ждать.

Очертания «Чарльза Мэнсона», говорил себе Тахл, видимо прямые или изогнутые, отличались простотой. С Ней же все было иначе. «Чарльз Мэнсон» обладал элементарной, внятной геометрией, такими понятиями, как внутри и снаружи. И снаружи он заканчивался. Ее геометрия оказалась другой. Она начиналась снаружи.

Тахл мысленно провел черту от игольчатой вершины до широкого основания треугольника, представил, как она тянется на миллионы миль, может, до самой Шахры, и знал, что на всем протяжении своего пути линия не отклонится от траектории даже на миллиметр; но Тахл видел ее, прямоту длиной пятнадцать сотен футов, что была частью космического искривления. Он вообразил, как каждая грань Ее корпуса нитью простирается на миллионы миль в любую сторону, уходит за систему Гора, за границы галактики, пока не начинает изгибаться. «Вера» была лишь зримым центром сети. Именно это Она принесла с собой.

«Не это ли узрел Шрахр, — задумался Тахл, — триста лет назад? И я — первый из шахран (нет, второй), кто увидел Ее с тех самых пор. И если не уничтожим Ее, то Содружество повторит наш путь. Отец верит, что Фурд может победить „Веру“. А теперь верю и я».

Смитсон вспомнил о Коупленде, как тот перед смертью прошептал о лике Бога; записи сохранили его слова, последнее, что он сказал в своей жизни. И Ансах на суде (Смитсон прочел все протоколы слушаний) описывала момент, когда «Вера» отключила экран: формой Она не слишком отличалась от «аутсайдеров», но в Ее случае корпус корабля казался другим, словно был лишь частью чего-то гораздо большего. Она двигается, словно живое существо, кажется куском пустого пространства, крохотным, но обретшим реальность и плотность. А остальное, невидимое, нависает вокруг Нее. Теперь он понял, что Ансах имела в виду под Остальным: все то, что «Вера» принесла с собой, отключив экран.

«К такому я не готов, — подумал он. — Этого же не видно на записях. Оно повлияет на нас больше, чем на обычные команды, у нас воображение сильнее, мы больше потакаем своим желаниям. Более опасны и более уязвимы. Как Ансах сохранила рассудок, увидев Ее? Ну да, она же пыталась избавиться от этих нелепых кораблей с Изиды, и у нее не осталось времени на то, чем сейчас занимаемся мы».

(Он окинул взглядом мостик и увидел, что те же мысли отражаются на лицах остальных, как и, без сомнения, у него самого.)

Смитсон прочел все протоколы слушаний и знал, что суд над Ансах был несправедливым; но сейчас это не имело значения.

«Прекрасная и изумительная, она курсировала по разным городам беспорядочно и беспричинно». Кир вспомнила фразу, произнесенную на ее суде; в отличие от Изиды, разбирательства на Старой Земле были состязательными, а не розыскными и тяготели к подобной риторике. Обвинитель был маленьким, тучным человеком с высокопарной манерой выражаться, не вязавшейся с его внешностью; он страдал велеречивостью, но в то же время мог похвастаться умом и язвительностью.

Его слова всегда беспокоили Кир, и теперь она знала почему. Вспомнила лица членов своей семьи, когда он говорил; во время суда они превратились в людей, которые больше не узнавали ее, зато теперь она узнала себя. «Если убрать упоминание о городах, то описание меня подойдет и для „Веры“».

«Может, Фурд имел в виду именно это, когда сказал об Инструменте самих себя. Может, Она — это то, чем стали бы мы, если бы за нами не маячил Департамент».

Каанг думала: «На кого похож Ее пилот? Может, на меня? Не думаю. Я бы почувствовала это, когда Она отключила экран, ведь у кораблей тоже есть язык тела. Печально, мне бы хотелось однажды найти кого-нибудь вроде себя». Затем, не ведая о мыслях остальных, она пожала плечами и снова занялась приборами.