Вербовка
Шрифт:
– Нет, а за стол платите сами, – сказав это, я вышел из ресторана.
На его лице выразилась искренняя скорбь.
Сегодня я рано пришел домой.
Жена с дочкой вернулись из бани, квартира неубрана, везде сквозняк.
Неуютно, неприятно, гадко, посреди комнаты гора грязного белья.
Жена кричит мне:
– Сосиски не можешь купить домой, сосиски! А в КГБ работаешь!
Беспомощный чурбан!…- крикнула и умолкла.
Дочка зачем то тоже орет, кричит. Жена ее взяла за волосы, и больно ущипнув, побила ее.
Я подошел к супруге вплотную и сильно пнул ее ногой в бедро.
Что началось!… Бляааа….
Я скоро вышел на улицу, закурил сигарету.
Ебнуть водку захотелось.
Пересек дорогу, вошел в ''Бистро'', прямо у стойки поддал граммов
00 водки, пришел домой и лег спать.
Опять встреча. Мне эти русские звонят постоянно. Видимо на
Лубянке решили, что я им нужен. Но зачем?…
А с ними встречаюсь от нечего делать, все равно у меня апатия и депрессия.
Я уже давно положил на работу. Мне все по фигу. Все!
Выехали с ним загород, в поселок ''Бильгя'', прямо к берегу.
Прогуливаемся с Сан Санычем у моря, слоняемся, томимся, море плещет, чешуйчатая гладь светится.
Сан Саныч круто обернулся, встал передо мной, поглядел на меня улыбаясь, и говорит мне:
– У тебя хорошие зубы, Рустам. Как я хотел бы иметь такие. Это не зубы, а жемчуг.
– Да,..хотя они уже не такие как прежде, – отвечаю ему, а сам думаю: а ведь он прав, сука этот!…прав бля!
И все же, как они меня вербуют, однако! Нашим чекистам бы так вербовать. Этот Сан Саныч не знал, как мне угодить.
– Нет, но на самом же деле ведь, Рустам. Зубы у тебя голливудские,
– вскричал Сан Саныч.
– Спасибо, Сан Саныч. Они мне тоже нравятся. Спасибо за лестную оценку – охотно отвечаю я.
Я болтал и захлебывался от своей радостной болтовни.
Все – таки этот Сан Саныч дал мне добрую оценку, такому и стучать не грех.
А кстати! Что – то этого Вильгельма и Очакова не видно давно. Они что, забыты навечно для меня? Или как? Без них как – то тяжело на душе.
Я пригласил Сан Саныча к себе на дачу, в поселок ''Шувеляны''. Да он сам напросился, мол, я наслышан, у тебя хорошая дача, говорит, там, хуе муе, т.д, т.п, третье, десятое, ну я и клюнул.
Я уже радовался ему, клянусь, что мне ужасно скучно.
Повторяю: мне уже все по фигу! Я жду, когда все это завершится, кончится.
Меня все уже остаебенило!
И вот мы с ним на 2 этаже, вдыхаем чистый дачный воздух. Вдали видна синяя полоса моря.
Он огляделся вокруг:
– Какой чудный домик у тебя, рустам! Какая дача! Она напомнила мне мое детство. Будто я бывал тут, вон у этого колодца, плескался вот в этом бассейне.
Сегодня нет таких домой уже, Рустам. Нет, честно!
– Кто был архитектором, ну, или дизайнером у вас на даче? – спрашивает он, глядя на домик.
– Какой архитектор, сан Саныч?! Вы что, все это построили мой отец и дядя, – быстро проговорил я.
– Серьезно? Хм-м-м, – улыбнулся Сан Саныч очень серьезной улыбкой.
Но бля – а – а, мне понравился его комплимент! Вот сука – а! Вот он меня вербует!
Сегодняшний день был обилен происшествиями. Во время обеда пожрали водку, вернулись на работу, заходим с товарищем в лифт, нажали кнопку, подымаемся, и вдруг хуяк! – на 3 этаже остановка – министр еп ты!
Стоит как дед мороз. Мы вышли с лифта преждевременно, а он со свитой своей заходит в лифт, забитый запахом горилки.
С испугу забежали каждый к себе в кабинет, ждали, как бы чего не вышло. Кажись, пронесло.
Но главным событием конечно же является моя вечерняя встреча с
Сан Санычем.
Мы сели в 2 этажном кафе ж-д вокзала, то, что у перрона.
Почему то он выбрал именно это место.
Может, из – за многолюдности, чтоб затеряться в толпе, а может по иным, не известным мне соображениям. Не знаю!
Сидим на балконе с видом на пути, он заказал шашлыки, о чем то долго говорил, а я молчал.
Он стал меня вербовать по Сократовски, классически, академично.
Он как – то плавно перешел на вербовку, следовательно, я даже этого не заметил, но от этого вербовка не теряла свой смысл.
Заранее скажу, что задавал он мне такие вопросы, на которые ответить отрицательно, то есть, сказать ''нет'' невозможно, это исключено. На этой основе он меня хотел поймать, приволчарить, закосить, но видимо у них там, на Лубянке все устарело.
Что-то русаки стареют, варианты у них архаичные. А может они меня недооценили.
Мы сначала молча ели, чавкая вилкой, бокалом, потом как – то вдруг взглянули друг на друга.
– Рустам, ты азербайджанец?
– Да, конечно.
– Честно, ты точно азербайджанец?
– Да, да! Есть основания не верить этому?
– Да нет вроде.
– И ты любишь свою Родину? Любишь говорю свой Азербайджан?
– Естественно.
– У тебя есть дочь?
– Да.
– И жена тоже есть?
– Да.
– И ты сейчас с ними не очень то ладишь, верно?
– Да, так точно.
– Но ты порядочный человек, правда?
– Ну да. Да, да!…А к чему весь этот каламбур? А, Сан Саныч?
– И ты любишь кушать жаренную осетрину?