Чтение онлайн

— Рад познакомиться с вами, — любезно сказал он, оглядывая соседние столы, чтобы убедиться, что их никто не слышит.

— Да, я тоже очень рада, — ответила она, опираясь на локти и склоняясь к нему.

С поспешной готовностью появился официант, он спросил, желает ли она чего-нибудь выпить. Нет, спасибо. Официанту хорошо заплатили за то, чтобы он аккуратно убирал со стола все, к чему она прикоснется, — стаканы, тарелки, приборы, пепельницы — что угодно. Но она не предоставила ему такой возможности.

— Вы голодны? — спросил Фитч, потягивая минеральную воду.

— Нет, я спешу.

— Почему же?

— Потому что чем дольше я здесь просижу, тем больше снимков успеет сделать ваша ищейка.

— Я пришел один.

— Разумеется. Как вам понравились красные носки? — На крыше заиграл джаз, но она не обратила на него никакого внимания, она не отрываясь смотрела Фитчу прямо в глаза.

Фитч откинул голову назад и фыркнул. Он до сих пор не мог поверить, что разговаривает с любовницей одного из своих присяжных. У него и прежде бывали косвенные контакты с присяжными, несколько раз, в разной форме, но так близко — никогда.

И она сама пришла к нему!

— Откуда он? — спросил Фитч.

— Какая разница? Важно, что он здесь.

— Он — ваш муж?

— Нет.

— Приятель?

— Вы задаете слишком много вопросов.

— Вы провоцируете множество вопросов, юная леди. И вы ждете, чтобы я вам их задал.

— Он мой знакомый.

— Когда он принял имя Николаса Истера?

— Какая разница? Это его законное имя. Он — житель Миссисипи, зарегистрирован в качестве избирателя. Он может, если захочет, менять имя каждый месяц.

Она опиралась подбородком на сцепленные руки. Фитч понимал, что она не сделает ошибки и отпечатков не оставит.

— А вы? — спросил Фитч. — Я?

— Да, вы ведь не зарегистрировались в качестве избирательницы в Миссисипи.

— Откуда вы знаете?

— Потому что мы проверяли. Если, разумеется, ваше имя действительно Марли и мы правильно угадали, как оно пишется.

— Вы слишком много на себя берете.

— Это моя работа. Вы с побережья?

— Нет.

Джо Бой, спрятавшись за двумя пластмассовыми деревьями, сделал шесть снимков ее профиля. Чтобы запечатлеть это милое личико, ему пришлось, привязавшись веревкой, балансировать на перилах в восемнадцати футах над каналом. Когда она уходила, он все еще прятался там за искусственной зеленью и надеялся, что продержится до конца, на свалившись.

Фитч помешал лед в стакане.

— Итак, почему мы с вами здесь? — спросил он.

— Одна встреча влечет за собой другую.

— А куда влекут нас все эти встречи, вместе взятые?

— К вердикту.

— Конечно же, за вознаграждение?

— Вознаграждение — еще далеко не все. Вы записываете? — Она прекрасно знала, что Фитч записывает каждый звук.

— Разумеется, нет.

Он мог проигрывать эту пленку у себя в рукаве сколько угодно. Никакой пользы из нее он не извлечет. У него было слишком много грехов, чтобы обращаться в полицию или к судье, к тому же это вообще не вписывалось в его образ жизни. Мысль о том, чтобы шантажировать ее с помощью каких бы то ни было властей, ему бы и в голову не пришла, она это прекрасно знала.

Он мог фотографировать сколько угодно, его “шестерки” могли сколько угодно шастать вокруг отеля, следить за ней и подслушивать. Она поиграет с ними немного в прятки, заставит побегать за те деньги, что они получают, но они все равно ничего не найдут.

— Давайте не будем сейчас говорить о деньгах, Фитч, хорошо?

— Мы будем говорить о чем вы пожелаете. Это ведь ваш бенефис.

— Зачем вы вломились к нему в квартиру?

— Это просто наша работа.

— Что вы думаете о Хермане Граймзе? — спросила она.

— Почему вы меня об этом спрашиваете? Вы ведь точно знаете все, что происходит в комнате жюри.

— Я хочу знать, насколько вы осведомлены, стоите ли вы, ваши эксперты и адвокаты тех денег, что получаете.

— Я пока еще не проигрывал, следовательно, отрабатываю те деньги, что получаю.

— Итак, что вы думаете о Хермане?

Фитч на секунду задумался и дал знак, чтобы ему принесли еще стакан воды.

— У него будет много хлопот с вынесением вердикта, потому что он — человек твердых убеждений. Сейчас он непредубежден. Он впитывает каждое слово и, вероятно, знает больше, чем все другие присяжные, за исключением, разумеется, вашего друга. Я прав?

— Вы очень близки к истине.

— Приятно слышать. Как часто вы разговариваете со своим другом?

— Время от времени. Херман возражал против забастовки сегодня утром, вы это знали?

— Нет.

— Он один возражал, один из всех четырнадцати.

— Из-за чего они бастуют?

— Из-за условий проживания. Телефонов, телевизоров, пива, секса, посещений церкви — естественных человеческих желаний.

— Кто закоперщик?

— Тот же, кто был им с первого дня.

— Понимаю.

— Вот почему я здесь, Фитч. Если бы мой друг не контролировал ситуацию, мне нечего было бы вам предложить.

— А что вы предлагаете?

— Я сказала, что о деньгах мы сейчас говорить не будем. Официант поставил перед Фитчем новый стакан с водой и снова спросил Марли, не желает ли она чего-нибудь выпить.

— Да, диетическую колу в пластиковом стаканчике, пожалуйста.

— У нас, э-э-э, у нас нет пластиковых стаканчиков, — озадаченно глядя на Фитча, сказал официант.

— Тогда ничего не надо, — улыбнувшись Фитчу, сказала женщина.

Фитч решил поднажать:

— Каково настроение жюри в настоящее время?

— Им все наскучило. Херрера относится к происходящему с энтузиазмом. Он считает, что все адвокаты, выступающие в суде, нечисты на руку и что подобные судебные преследования следует строго ограничить.

— Наш человек. А он сможет убедить своих товарищей?

— Нет. У него нет товарищей. Его никто не принимает всерьез, пожалуй, во всей компании он меньше всех вызывает симпатию у остальных.

— А кто самая дружелюбная дама?

— Милли всем как мать, но управлять ими она не сможет. Рикки мила, ее все любят, но она зациклена на здоровье. Для вас она — проблема.