Чтение онлайн

— Алло.

— Эй, Фитч, попробуйте догадаться, кто теперь мешает Николасу.

Подавив стон и крепко сжав веки, он ответил:

— Не знаю.

— Я хочу сказать, что этот парень действительно тревожит Николаса, видимо, придется от него избавиться.

— Кто он? — умоляющим голосом простонал Фитч.

— Лонни Шейвер.

— О! Черт! Нет! Вы не можете так поступить!

— С чего это вы взяли, Фитч?

— Не делайте этого, Марли! Черт побери!

Она помолчала секунду, чтобы дать ему излить свое отчаяние, и сказала:

— Вам, должно быть, очень дорог этот Лонни?

— Марли, послушайте, остановитесь. Это заведет нас в тупик. — Фитч прекрасно отдавал себе отчет в том, что выдал себя: голос его звучал почти истерически, но он уже не владел собой.

— Николасу необходимо согласие среди членов жюри, а этот Лонни — что гвоздь в ботинке.

— Не нужно, прошу вас. Давайте все обсудим.

— Мы это как раз и делаем, только не долго, пожалуйста. Фитч сделал глубокий вдох, потом еще один.

— Игра подходит к концу, Марли. Вы порезвились, теперь скажите, что вам нужно.

— У вас есть карандаш под рукой?

— Конечно.

— На Фултон-стрит есть дом номер 120. Белое двухэтажное здание из старого кирпича. В нем расположено множество разных офисов. Комната 16 на втором этаже вот уже около месяца принадлежит мне. Она не очень хороша, но именно там мы с вами встретимся.

— Когда?

— Через час. Только мы вдвоем. Я прослежу, когда вы будете входить и выходить, и если замечу ищейку, вы меня больше никогда не услышите.

— Ну разумеется. Как скажете.

— И я проверю, нет ли на вас микрофонов и “жучков”.

— Не будет.

Все адвокаты из команды Кейбла считали, что Pop потратил слишком много времени на своих ученых свидетелей: полных девять дней. Но первые семь дней из них присяжные по крайней мере могли в конце дня свободно уходить домой. Теперь их настроение резко переменилось. И было принято решение выделить лишь двух лучших свидетелей-ученых и допросить их как можно быстрее.

Кроме того, было решено оставить в стороне вопрос о привыкании организма к никотину, что являлось радикальным отклонением от обычной схемы защиты на “табачных процессах”. Кейбл и его команда тщательно изучили все шестнадцать предыдущих процессов, поговорили со множеством присяжных, участвовавших в них, и пришли к выводу, что самым слабым местом в защите были эпизоды, когда разные эксперты начинали излагать свои диковинные теории, чтобы доказать, что на самом деле никотин вовсе не вызывает привыкания. Все прекрасно знали, что это вранье, поэтому нечего было впустую убеждать присяжных в обратном.

Решение должно было быть утверждено Фитчем. Поворчав, он утвердил его.

Первым свидетелем в пятницу утром выступал лохматый чудак с рыжей бородой в бифокальных очках. Видимо, парад красоток закончился. Это был доктор Гантер, который считал, что сигареты вообще не вызывают рака легких. Только десять процентов курильщиков заболевают раком легких, а как насчет остальных девяноста? Разумеется, Гантеррасполагалкучей соответствующих докладов об исследованиях и изнывал от нетерпения предстать перед присяжными с таблицами и указкой, чтобы объяснить им в мельчайших подробностях суть своих последних открытий.

Гантера привели вовсе не для того, чтобы он что-то доказывал. Его задачей было опровергнуть утверждения доктора Хайло Килвана и доктора Роберта Бронски и замутить воду настолько, чтобы посеять в головах присяжных достаточно сомнении в смертельной опасности привычки к курению. Он не мог доказать, что сигареты не вызывают рака легких, но напирал на то, что ни одно изыскание не позволяет сделать и обратного вывода. Каждые десять минут он повторял:

— Исследования необходимо продолжить.

На случай если она действительно наблюдала за ним, последний квартал перед домом 120 по Фултон-стрит Фитч прошел пешком. Это была приятная прогулка: он шел по затененной стороне улицы, и красивые осенние листья, кружась, падали с деревьев прямо ему на плечи. Дом располагался в старой части города, в четырех кварталах от залива, в ряду таких же аккуратных, тщательно покрашенных двухэтажных зданий, в большинстве из которых, похоже, находились офисы. Хосе, как приказали, ждал через три улицы.

О том, чтобы спрятать на себе микрофон или “жучок”, Фитч И не думал: она предупредила любые его попытки сделать это, показав свой детектор во время их последнего свидания на пирсе. Фитч был один, без проводов, микрофонов, “жучков”, видеокамер и агентов, снующих поблизости, чувствовал себя свободным от достижений технического прогресса и мог полагаться лишь на собственную хитрость и сообразительность. И он не без удовольствия принял вызов.

Поднявшись по прогибающимся ступенькам деревянной лестницы, Фитч остановился перед дверью ее комнаты, на которой не было никакой таблички, внимательно изучил остальные, тоже анонимные двери, выходившие в тесный коридорчик, и осторожно постучал.

— Кто там? — послышался из-за двери ее голос.

— Рэнкин Фитч, — ответил он негромко.

Щелкнул открывающийся изнутри замок, и на пороге предстала Марли в джинсах и свитере. Она не улыбнулась и не поздоровалась с ним. Закрыв дверь за Фитчем и заперев ее, она подошла к казенному письменному столу. Фитч оглядел комнату: ниша без окна, одна дверь с облупившейся краской, три стула и стол.

— Милое местечко, — сказал он, разглядывая коричневые подтеки на потолке.

— Здесь чисто, Фитч. Никаких телефонов, которые вы могли бы прослушивать, никаких вентиляционных отверстий, где можно установить камеру, никакой скрытой проводки. Я проверяю все каждое утро. И если обнаружу хоть какие-то следы вашей деятельности, я просто выйду, закрою дверь и никогда больше сюда не вернусь.

— Вы обо мне плохо думаете.

— Так, как вы того заслуживаете.

Фитч снова посмотрел на потолок, потом на пол.

— Мне нравится это место.

— Оно сослужит нужную службу.

— И в чем она состоит?

Единственным предметом, лежавшим на столе, была ее сумочка. Она достала из нее все тот же детектор и провела им вдоль тела Фитча от головы до ног.

— Да будет вам, Марли, — запротестовал он, — я же обещал.

— Да. Вы чисты. Садитесь. — Она кивнула на один из стульев, стоявших по его сторону стола.

Фитч попробовал рукой сиденье — довольно хлипкое сооружение, может его веса и не выдержать. Он осторожно опустился на стул и, наклонившись вперед, на всякий случай обеими руками облокотился о крышку стола, который тоже не отличался особой устойчивостью, поэтому Фитч распределил тяжесть на все три точки.

— Можем ли мы теперь поговорить наконец о деньгах? — спросил он с противной улыбочкой.

— Да. Это несложная сделка, Фитч. Вы переводите мне требуемую сумму, а я обеспечиваю вам вердикт.