Чтение онлайн

Сжимая свою книгу под мышкой, девушка шагнула к нему, ослепленная не только солнечным светом.

Безмятежно спящий мужчина был похож на средневекового принца, ожидающего поцелуя, который бы разрушил злые чары. Не сознавая, что делает, Пруденс уже наклонилась вперед, приоткрыв губы. Себастьян пошевелился, и девушка заставила себя мысленно встряхнуться.

Она не может позволить девичьим фантазиям о женихе ее тети увлечь себя. Он был просто мужчиной, таким же, как любой другой мужчина. Пруденс заставила себя сосредоточиться на его недостатках. Бледный, с неровными краями шрам под подбородком, выделяясь на гладкой загорелой коже, бросался в глаза. Она склонилась над мужчиной. Да и зубы у него не были идеальными. На одном из передних зубов был отколот уголок. И он храпит.

Себастьян снова пошевелился, и девушка чуть не прыснула от смеха при мысли о том, что он проснется и обнаружит ее заглядывающей ему в рот, как это делают торговцы лошадьми.

Пруденс взяла книгу у него с колен, но ей не требовалось читать название. Она и так узнала ее. Это была знаменитая книга Лавузье о порохе, та самая, читающей которую он застал Пруденс вчера утром в библиотеке. Себастьян дошел до второй страницы, прежде чем уснуть.

Ее изумление заинтересованностью Себастьяна взрывчатыми веществами переросло в беспричинный гнев. Книга выскользнула из ее негнущихся пальцев. Звук падения заглушил толстый персидский ковер.

Как долго лежал он здесь, ожидая ее? Мужчине следовало бы находиться рядом с его невестой. Какое он имел право портить ей утро? Прокрадываться в ее библиотеку, занимать ее кресло, читать ее книгу? Неужели нет в ее жизни ничего, к чему бы он не прикоснулся насмешливо и небрежно? Пруденс гневно смотрела на мужчину, против воли любуясь темным веером ресниц. Спящие люди выглядят такими беззащитными и ранимыми.

Девушка решительно сошла с ковра и, вытянув руки перед собой, уронила свою книгу. Та упала на пол с грохотом ружейного выстрела.

Себастьян подскочил с кресла и схватился за пояс. Пруденс не знала, смеяться ей или стыдиться своей детской выходки, когда поняла, что он ищет свои пистолеты.

Безумный взгляд мужчины остановился на ней. Пруденс невозмутимо заявила:

– Мне ужасно жаль. Я не знала, что вы здесь. Себастьян снова опустился в кресло и провел рукой по своим растрепанным волосам.

– Господи помилуй, девочка. Ты состарила меня на десять лет.

Пруденс заметила, что он, однако, не был слишком стар, чтобы ловко подтолкнуть трактат о порохе пяткой под кресло.

Девушка присела, чтобы поднять свою книгу.

– Я не хотела беспокоить вас. Я сейчас уйду.

– Нет!

Пруденс уставилась на него, так и застыв на корточках. Себастьян смущенно одернул свой сюртук, сознавая, сколько отчаяния было в его коротком восклицании.

– Останься, пожалуйста. Здесь достаточно места для нас обоих.

И, прежде чем Пруденс успела возразить, он опустился на колени рядом с ней, слегка касаясь ее плечом, и поднял книгу.

Себастьян шутливо взвесил ее на ладони и, запинаясь, прочитал заглавие на латыни вслух: «Естественно-научные основы математики Исаака Ньютона». Он подал книгу девушке.

– Я рад, что сегодня ты взялась за более легкое чтиво, Пруденс. Я уже начал сомневаться, развлекаешься ли ты когда-нибудь вообще?

Его дразнящая усмешка обнаружила щербинку между зубов. Она делала его лишь еще более франтоватым. Пруденс знала, что ей лучше побыстрее убежать, пока его застенчивая улыбка не лишила ее способности здраво мыслить.

Девушка притянула книгу к груди, закрываясь ею, словно щитом, и пролепетала:

– Ньютон довольно увлекателен, знаете ли. В «Основах» раскрывается его гипотеза о том, что сила притяжения между двумя телами изменяется прямо пропорционально…

Голос ее затих, когда девушка вдохнула свежий запах его чистых волос, увидела призывный блеск его глаз и завораживающе-медленное скольжение его языка по верхней губе.

Себастьян недоуменно вскинул бровь, требуя продолжения ее поучительных объяснений. Пруденс резко встала.

– Вам это не будет интересно.

Он тоже выпрямился.

– Ошибаешься, Пруденс. Мне будет очень интересно.

– Нет, не будет. – Она сделала шаг назад. – Я… я скучная. Все так говорят.

– Чепуха. Я нахожу теории Нортона довольно интригующими.

– Ньютона, – поправила Пруденс, отступая от него еще на шаг, и уперлась спиной в закрытую дверь библиотеки.

Себастьян протянул руку к ее книге, словно прикоснувшись к ней он мог каким-то образом удержать девушку возле себя.

Как ни странно, не само физическое присутствие этого человека рядом с ней, но искренность в его глазах манила девушку остаться. Как легко было поверить, что ему в самом деле интересно было находиться вместе с ней среди всех этих книг, смеяться и разговаривать о том, что их интересовало, как обычно делали они с папой. Но когда Пруденс подняла глаза, то поняла, что взгляд Себастьяна был прикован не к ее книге, а к ее губам.

Жарко вспыхнули щеки. Пруденс пошарила позади себя в поисках дверной ручки.

– Возможно, в другой раз.

Словно почувствовав, что он слишком настойчив и тороплив, Себастьян отступил назад.

– Приходи завтра утром, хорошо? Мы поговорим…

Странное выражение появилось на его лице, и Пруденс проследила за его взглядом. Стопа муж чины уютно расположилась в середине ее пирога. Сок раздавленного крыжовника пропитывал его белоснежные чулки.

Пруденс прижала руку ко рту, чтобы не рассмеяться. Триция всегда говорила, что у нее вульгарный смех, низкий и грубый как у лондонской шлюхи.

Из-под опущенных ресниц глаза Себастьяна угрожающе сверкали. Пруденс открыла дверь, решив, что мудрее будет сделать вид, что она не заметила, как его нога увязла в ее завтраке.

– Возможно, завтра. – Она присела в торопливом реверансе. – Приятного дня, милорд.

Его элегантный поклон мог бы сделать честь любой лондонской гостиной.

– И тебе приятного дня, Пруденс.

Девушка попятилась в коридор, подбежала к входной двери и выскочила в парк. Она прислонилась к стволу дерева и, не имея больше сил сдерживаться, звонко рассмеялась.