Чтение онлайн

– Но, боюсь, она как раз не захочет вернуться в Уэльс, – пожаловался Саймон. – Она почти так же очарована вниманием короля, как он – ее пением.

– Это неправда! – Услышали они звонкий голос Рианнон. Все были настолько поглощены разговором, что никто не заметил, как она появилась из-за ширмы, прикрывавшей ее кровать. Она стояла возле стола, и ее глаза пламенели решимостью. – Каждый певец благодарен слушателям всем своим сердцем, – продолжала она, – но умная птица не садится на намазанную клеем веточку только ради того, чтобы иметь дополнительную пару внемлющих ей ушей.

Саймон воздел руки:

– Все, что я говорю в эти дни, оказывается чепухой!

На это никто не потрудился ответить. Элинор вкратце подвела итог тому, что было сказано, и, быстро поразмыслив над этим, с облегчением решила, что, за исключением последних слов Саймона, ничто не может рассматриваться, как выпад против Рианнон. Это не беспокоило Элинор. Она была совершенно уверена в способности своего сына выпутаться из любой глупой ситуации, в какую он попадал с любимой девушкой. И лучшая возможность для этого появится, когда они останутся одни.

– Ладно, – сказала Элинор, словно не услышав последней реплики сына. – Значит, ты согласна отправиться с Саймоном в Лондон и подождать там приезда короля?

– Да, я согласна, – ответила Рианнон. – Я могу быть невежественной, как некоторые думают, но я вполне способна учиться.

Чтобы застраховаться от какой бы то ни было ошибки, Джеффри отправился ко двору, в то время как Саймон вывез Рианнон из города. Таким образом, если бы Джеффри спросили о ней, он совершенно искренне мог бы сказать, что не знает, где она и когда вернется. Однако в том, что касалось Джеффри, этот ход оказался лишним. Двор был в таком смятении, что никому и в голову не приходило задумываться о какой-то певице, какой бы замечательной она ни была.

Как только Генрих, позавтракав, вышел из своей спальни, прибывший от Пемброка гонец во всеуслышание объявил о требовании графа выполнить условия перемирия. Граф со всем почтением нижайше просит, заявил он, чтобы король немедленно отослал своим слугам распоряжение передать Аск людям Пемброка. Посланец предложил отвезти это распоряжение самолично или сопровождать королевского гонца, если на то будет воля короля.

В голове Джеффри, сохранявшего бесстрастное лицо, одна за другой мелькали мысли: во-первых, что Уолтер вовремя застал Ричарда; во-вторых, что Ричард сделал очень умный шаг; в-третьих, что первая линия обороны Винчестера основательно потрясена. Епископ, без всяких сомнений, рассчитывал на то, что Пемброк отправит в Аск своего представителя, так как сам он должен был явиться девятого октября в Вестминстер. О каком-либо публичном провозглашении возврата Аска договоренности не было. Как-то само собой подразумевалось, что все должно быть сделано тихо и ненавязчиво, чтобы король мог сохранить лицо. Винчестер надеялся, полагал Джеффри, что никто, включая и Ричарда, не будет знать о нарушении условий перемирия до самого открытия совета.

Если бы дела пошли так, как желал того Винчестер, представитель Пемброка получил бы от ворот поворот под каким-нибудь благовидным предлогом, вроде того, что гонец короля задерживается, а без письменного распоряжения Аск отдан быть не может. Было два шанса против одного, что представитель Пемброка выждал бы еще как минимум неделю, прежде чем отправить Ричарду сообщение, что король нарушил слово и Аск по-прежнему в его руках. Но к тому времени Ричард был бы уже в Вестминстере, и его протест послужил бы только оправданием заточения его в тюрьму.

Вместо этого перед лицом всех баронов настолько явственно предстало вероломство короля, что они не могли проигнорировать его, даже если бы хотели. Теперь тянуть с возвратом Аска становилось невозможно, и, что еще важнее, Ричард получал возможность ускользнуть из-под власти короля, находя надежное убежище на своих землях.

– Вы знаете, что это означает, – тягостным тоном произнес Феррарс. – Генрих объявит очередную мобилизацию.

– Я не смогу откликнуться на нее, – бесцветным голосом ответил Джеффри. – Я один из гарантов того, что Аск будет возвращен владельцу.

Феррарс кивнул.

– Не думаю, что Пемброк станет обязывать вас сражаться на его стороне против короля. Не знаю, что я сам буду делать, – голос графа вдруг показался Джеффри ужасно старым, надломленным. – Я никогда не колебался в своей преданности королю, но вся эта история просто отвратительна! Она воняет так, что хоть нос затыкай.

– В нашей стране полно наемников, – равнодушным тоном промолвил Джеффри.

Это было запасной тетивой в луке Винчестера, подумал Джеффри. Епископ, без сомнения, предпочел бы более легкий путь, заключавшийся в том, чтобы обезвредить Ричарда и подавить мятежников, оставшихся без предводителя. Однако мало вероятно, чтобы он действительно верил, что все пройдет так гладко. Он должен был предусмотреть возможность того, что кто-нибудь предостережет Ричарда, и тот ускользнет. Но если бароны не откликнутся на мобилизацию, а Пемброка тем не менее удастся подавить силами наемников, Винчестер ничего не потеряет.

Эти мрачные мысли были прерваны столь же мрачным смехом Феррарса.

– Наемники ему ничем не помогут. И все-таки хотелось бы мне знать, когда все это закончится. Кругом Винчестер, всюду Винчестер, и у нас нет даже архиепископа Кентерберийского. Был бы у нас еще кто-нибудь, вроде Стивена Ленгтона, который приструнил бы Питера де Роша…

Джеффри сомневался, что даже папа смог бы приструнить Питера де Роша, но замечание Феррарса подсказало ему еще одну идею. Король был искренне верующим человеком. Может быть, существовал какой-то способ вовлечь в это дело церковь, хотя до сих пор епископы не проявляли особой охоты интриговать против Винчестера? Некоторым из них не хватало мужества, но лучшие представители церковной иерархии были людьми большой силы духа. Главная проблема состояла в том, что эти люди были истинно религиозными и щепетильно относились к заповеди воздавать кесарю кесарево. Они не вмешивались в политическое устройство королевства, разве что, как лица непредвзятые, ходатайствуя о милости и справедливости. И все же Джеффри так понравилась новая идея, что он, вернувшись домой, изложил ее Иэну и Элинор.

– Хорошая мысль, – заметила Элинор, поджав губы. – Роджер Лондонский и Роберт Солсбери довольно сильны и могут собрать вокруг себя многих послабее, но им потребуется причина, относящаяся к компетенции церкви. Нет смысла сидеть и ждать, что что-то подвернется само собой. Может быть…

– Нет, Элинор, – сказал полный неприятных предчувствий Иэн, – ради Бога, давай не будем впутываться в дела церкви. Давайте подождем, что выяснится на совете. Все епископы соберутся в Лондоне, и я обещаю, что прощупаю их. Тогда мы будем лучше знать, в какую сторону направлять свои усилия.

– Ладно, до совета я не предприму ничего, – согласилась Элинор и, когда ее муж и зять перевели дух, добавила: – Но я буду думать об этом, – отчего оба тихонько застонали.

Саймон испытывал не больше воодушевления, чем Рианнон, когда было решено, что ради безопасности он должен вывезти свою невесту из города. Она послушно пошла с ним, ощетинившись, однако, как готовая к выпаду кошка, хотя Саймон в ту минуту не давал ей никакого повода злиться. В молчании он помог ей подняться в седло и в молчании же неторопливо последовал за ней туда, куда ей вздумалось направиться, держась позади. Когда они наконец спешились и Рианнон уселась на поваленное дерево, ее накопившееся раздражение вылилось в слова.