Чтение онлайн

— Эй, вы хорошо поработали. — Чаймз бросил своим прислужникам пакетик из фольги. — Смотрите не переберите. Вы должны быть наготове сегодня ночью.

Они не стали мешкать и зашагали прочь, чтобы через пару секунд скрыться среди труб, которые все еще возвышались над старинными домами.

Стэн с ужасом смотрел, как девушка в отчаянии перевернулась на живот, чтобы хоть как-то спрятать свое обнаженное тело от устремленных на нее из-под капюшона глаз.

— Ну-ну, любовь моя, пожалуй, поздновато для такой стыдливости, — сказал Чаймз и, как показалось репортеру, в первый раз обратил внимание на него. — Мистер Каттс, вы должны чувствовать себя польщенным. Сегодня нам предстоит величайшая битва, и для нее я возьму силы у этой юной дамы. Я собираюсь крестить ее именем Тьмы.

Он протянул обе руки, схватил девушку за плечи, перевернул ее на спину и прижал к крыше, чтобы еще раз увидеть ее всю. Помимо своей воли девушка вглядывалась в склонившегося над ней мужчину, но его лицо оставалось скрытым от нее.

— Наступил час четвертой ступени, Соединения, — пробормотал Чаймз, внезапно охрипнув от охватившего его желания. — Сера и ртуть должны соединиться, ибо то, что было разъединено, соединится навеки.

Когда Чаймз сунул руку под балахон, чтобы довести задуманное до конца, девушке чудом удалось согнуть колено и ударить его между ног, так что он с криком покатился по крыше. Она же вскочила и со связанными за спиной руками побежала что было сил по узкой тропинке, образованной выступами двух соединявшихся наверху крыш.

Впереди она видела несколько ступенек, уходивших во тьму. Забравшись в самый темный угол среди нагромождения труб и железа, она слушала свое рвущееся из груди сердце.

Стэн как завороженный смотрел на разворачивавшееся перед ним чудовищное действо, забытый и Чаймзом и его жертвой, которую он потерял из виду.

Девушка подождала минуту, другую, пока ее глаза привыкли к темноте, но она все равно ничего не увидела, кроме черных теней на темном фоне зимнего неба. Далеко внизу прогудел автомобиль, напомнив о существовании другого мира. Наверху же было тихо, лишь ветер слегка ворчал, натыкаясь на провода и тросы и поднимая в воздух тучи черной пыли.

Ее чувства были обострены до предела, но она все равно оставалась глухой и слепой в непроницаемой мгле. Замерзая, девушка мечтала только об одном — чтобы сумасшедший насильник не нашел ее. Она лишь осмелилась вздохнуть и привалиться спиной к стене. Может быть, он ушел? Она ничего не слышала, кроме ночного ветра, который более привычен на побережье, чем в большом городе.

С гортанным криком он выдернул ее из укрытия, ухватив ледяными руками за подмышки. Кляп выпал у нее изо рта, и она, зная свою участь, не смогла сдержать страшного вопля. Он ждал. Ждал до тех пор, пока она не сорвала голос, и только потом заговорил с ней.

— Тебе не удастся скрыться от меня, — сказал он с легким присвистом, покачивая ее, как куклу, перед собой. — Разве тебе не сказали? А как иначе я узнал бы, что избран стать вождем? Я вижу в темноте. Сатана одарил меня ночным зрением.

Он с любопытством смотрел на девушку, все еще держа ее на весу и не позволяя ей коснуться ногами крыши.

— Нам пора, — проговорил он через некоторое время, не выпуская ее из крепких рук. — Нам пора соединиться. Тебе и мне. Тогда я получу силу для полной победы.

Он наклонился над кричавшей девушкой, покрыв ее своим балахоном и став невидимым среди кирпичных теней. Потом вытащил острый кинжал с перламутровой ручкой и аккуратно воткнул его в нежную плоть, разрезав ее от горла до лобка. Когда же он соединился с ней, прижав девушку к себе, горячая кровь брызнула фонтаном, заливая его волна за волной, пока он познавал радость последних содроганий.

Стэн кричал завязанным ртом, пока у него были силы кричать, а когда он вновь осмелился поднять глаза, то увидел Чаймза все еще простертым на исходящем паром теле, с поднятой и не покрытой капюшоном головой. Он широко раскинул руки, красные от крови. Много времени прошло, прежде чем он вспомнил о репортере. Но в конце концов все же подошел к нему.

— Полагаю, я должен поблагодарить тебя за то, что ты первый позволил нам узнать вкус славы, — сказал он спокойно. — К сожалению, ты немножко опередил время. Мы пока не готовы показать себя нижнему миру.

Стэн все еще не оставлял надежду развязать себе руки, хотя теперь он точно знал, что Ник мертв и его собственная смерть тоже близко.

— Жаль, что ты не прочитаешь завтрашних газет. В них наверняка появится сообщение о малоприятной смерти твоего информатора. Возможно, в сопровождении цветных фотографий.

Чаймз плотнее закутался в балахон, пряча под ним вымазанную в крови грудь.

— Печально, что ты не единственная помеха на пути к Новой Эре, — продолжал он. — Дурак Натаниэл Залиан упорствует на своем клочке крыши и как будто не оставляет попыток разделаться с нами. Еще есть парочка Насекомых, черная девица и ее дружок, которые тоже причиняют нам некоторое беспокойство, носясь повсюду с нашими тайнами, словно это какие-то игрушки. Я был бы не прочь отослать тебя вниз, чтобы они узнали, что это за игрушки.

Стэну очень хотелось верить, что его отпустят обратно, но, наглядевшись на зверскую жестокость стоявшего перед ним человека, он понимал, что ему не на что рассчитывать. Однако даже в этот отчаянный момент, он не мог не подумать о том, какой бы мог сочинить сенсационный материал, если бы Чаймз отпустил его.

— К сожалению, ты умрешь, так ничего и не узнав о моих планах, — ухмыльнулся Чаймз. — Слишком много я видел фильмов, в которых преступники все выкладывали заранее, прежде, чем убить жертву. Нет, я знаю, что нельзя ни на минуту отвернуться от жертвы, которая до конца старается выжить. Нет, надо быть рядом и смотреть, как последний вздох слетает с ее губ.

Он еще ближе подошел к Стэну, который непроизвольно отодвинулся от него к самому краю крыши.

— Не делайте ошибки, мистер Каттс! — рассмеялся Чаймз. — Я в самом деле преступник, а не сумасшедший. Я — умный, эгоистичный, ловкий вождь. И я весь черный. На мне нет не то что белого, но даже и серого пятна. Знаете, наверное, я мог бы стать политиком.

Мир Стэна Каттса сузился до одного приближающегося к нему человека в черном балахоне.