Чтение онлайн

Гай понимал, что имеет полное право рассказать обо всем Крисси. Но откуда ему знать, как отреагирует Крисси на сообщение, что Гай когда-то желал, чтобы Дженни нарушила обет супружеской верности, что он убеждал себя, будто от пустоты, которая начинала леденить его сердце, может избавить лишь Дженни? Поймет ли Крисси, что в те годы Дженни пробудила в его душе столь понятное каждому мужчине желание защитить ее, стать ей надежной опорой, укрыть от житейских невзгод, заботиться о ней? Сумеет ли Крисси поверить, что Гай пытался убедить и себя, и Дженни, будто обычную дружбу можно превратить в нечто, с натяжкой называемое любовью?

Слава Богу, ему самому достаточно знать, что тогда он заблуждался, да и Дженни уберегла их обоих от ошибки.

Разумеется, рано или поздно он все расскажет Крисси, пояснив, каким беззащитным чувствовал себя тогда. И еще он, разумеется, скажет, как счастлив, что повстречал Крисси, – ведь она и есть та единственная на всем свете женщина, с которой он готов навсегда связать свою жизнь. Теперь, когда он познал подлинную любовь, ему проще распознать пропасть между настоящим чувством и тем, что влекло его к Дженни.

Да, все это он обязательно расскажет Крисси – но не сейчас, а чуть позже, когда их отношения немного окрепнут. А пока Гай решил прибегнуть ко лжи во спасение, надеясь, что не слишком согрешит. Улыбнувшись Крисси, он ответил:

– Да, насколько мне известно, Дженни и Джон прожили очень счастливую жизнь.

Крисси понимала, что теперь у нее есть все основания успокоиться, однако у нее осталось странное чувство, будто Гай что-то скрывает от нее…

– Нет, так больше продолжаться не может! – простонал Гай час спустя, когда они нежились в его постели и рука его скользила по телу Крисси. Он нежно поцеловал ее и добавил: – Мне так хотелось сохранить все в тайне, прежде чем мы объявим во всеуслышание…

– О чем ты? – недоуменно спросила Крисси, и сердце ее бешено забилось в груди от мелькнувшей в голове догадки.

– Мы могли бы завтра же отправиться в Амстердам, – тихо молвил Гай. – Я знаю одного ювелира, который занимается старинными украшениями. Но если ты предпочитаешь что-нибудь более современное…

Крисси чуть не задохнулась.

– Ты хочешь сказать, кольцо для помолвки? – прошептала она.

– Кольцо для помолвки и, самое главное, – обручальные кольца, – ответил Гай и склонился, целуя ее.

– Нет-нет, мы не можем пожениться вот так, – слабо возразила Крисси, однако глаза ее сказали Гаю, что только об этом она и мечтает. – Мои родители… – начала было она и замолчала.

Гай кивнул.

– Моя семейка тоже будет дуться и коситься, если мы не закатим грандиозную свадьбу с официальной церемонией.

– Свадьба… – задумчиво произнесла Крисси и, обеспокоено заглянув Гаю в глаза, поинтересовалась: – А ты уверен, что хочешь именно этого… то есть что я – именно та женщина, которая тебе нужна?

– Я никогда в жизни не был ни в чем так уверен, – сказал Гай торжественно.

– Тогда мы обо всем поговорим сегодня вечером, – предложила Крисси и напомнила: – Если я не уйду через пять минут, то опоздаю на встречу с Джоном Крайтоном.

– Сегодня вечером, – подтвердил Гай. – Вечером мы с тобой обменяемся обещаниями и поговорим о планах на будущее. А уж после можно будет заказывать свадебный торт и приглашать подружек и шаферов.

Крисси улыбнулась Гаю, когда он привлек ее к себе, вновь припав к ее губам неспешным поцелуем. Она запомнит этот момент навсегда, пообещала Крисси самой себе. Запомнит прикосновения Гая, и исходящий от него пряный аромат, и его тепло, и нежность их близости, и физическое ощущение разделенной любви, что окутывало их невидимым коконом.

Да, она навсегда запомнит все это.

Джон Крайтон нахмурился и, поднявшись из-за стола, прошел к окну, где и остановился, слушая, что говорит ему Крисси.

Муж Дженни – высокий блондин лет пятидесяти с небольшим, немного застенчивый, – как поняла Крисси, был человеком добродушным, готовым всем сердцем сопереживать. Она поверила, что Гай не лгал ей, говоря, что Джон и Дженни счастливы в браке.

– Мои родители, в особенности моя мама, хотели бы получить список долгов дяди Чарлза, и самое главное – имена тех, кому он задолжал, – заявила Крисси и заметила, что Джон еще больше нахмурился.

– Но ведь по закону она не несет никакой ответственности по невыполненным обязательствам покойного, – начал было Джон, но Крисси, покачав головой, перебила его:

– Моя мама и ее брат никогда не были близкими друзьями. Я его практически не знала. Мне известно лишь, что когда-то давно произошла крупная ссора, вызвавшая раскол в семье… Тем не менее моя мама отчаянно не хочет, чтобы кто-либо пострадал из-за того, что… что оказался недостаточно осмотрителен и доверился ее брату. Понимаете, мама чувствует себя в ответе за всех членов нашей семьи, – негромко пояснила Крисси. – И сейчас, в данной ситуации, она чувствует моральную ответственность. – Крисси глубоко вдохнула и продолжила: – Она знает, то есть мы все знаем, что ее брат не всегда… вел себя честно, даже имея дело с посторонними людьми. – Она замолчала и взглянула на Джона.

– Совершенно верно, – кивнул он. – По правде говоря, людей, которым он задолжал, найдется немало. Я уверен, что денег, вырученных от продажи недвижимости, на это не хватит, тем более что многие его кредиторы пребывают в весьма стесненных обстоятельствах. – Джон помолчал, раздумывая над тем, как сильно могут отличаться друг от друга ближайшие родственники. Он не первый раз сталкивался с подобным явлением. Взять хотя бы его брата Дэвида и его самого. – Вашей маме нечего опасаться, что о ней или о ее родителях жители Хэслвича могут думать иначе, нежели с искренним уважением, – мягко сказал он и добавил: – Ваша бабушка активно занималась благотворительностью и завоевала всеобщую любовь, не говоря уже о том, что ее уважали. Она была человеком щедрым и никому не отказывала в помощи.

– Это семейная традиция, и моя мама продолжила ее, – ответила Крисси и коротко рассказала, как живут ее родители и почему никто из них не смог приехать в Хэслвич. – Честно говоря, я даже рада, что мама не приехала. Судя по тому, что мне сказал… вернее, судя по тому, что я узнала от местных жителей, моего дядю никто не жаловал.

– Да, боюсь, что это так, – поколебавшись, подтвердил Джон. – Он сильно пил и, как каждый, кто страдает от этого пагубного порока, не замечал никого и ничего, когда у него случался очередной запой.