Чтение онлайн

Нестерпимая мука охватила все ее существо. Он дал ей свое имя. Свое семя. Но вполне возможно, что его сердце так и останется для нее навсегда закрытым, вместе с его воспоминаниями о Селесте. И за этой мыслью сразу же последовала другая, пронзившая ей грудь, подобно вонзенному кинжалу. Не может ли случиться так, что он будет любить их дитя меньше, чем своего сына от Селесты? В конце концов, Робби был ребенком, зачатым по любви, тогда как их ребенок был зачат по необходимости.

На следующее утро подушка Джиллиан все еще оставалась влажной от слез.

Долгие теплые летние дни сменяли друг друга, однако Гарет так и не вернулся. Всем сердцем она надеялась как можно скорее снова увидеть мужа. Каждый день по утрам и вечерам молилась о благополучном возвращении Гарета, ибо не доверяла ни королю Иоанну, ни его приспешникам.

Только Робби сделал ее разлуку с мужем не такой нестерпимой, поскольку отнимал у нее много времени и сил. Жизнерадостный звонкий смех мальчика неизменно поднимал ей настроение. Именно с Робби она поделилась своей радостью, когда почувствовала первое шевеление младенца в своем чреве, ибо ее будущее дитя с каждым новым днем росло и набиралось сил, делая полными ее живот и груди. Робби играл с глиняными шариками на полу, однако вскоре вскарабкался на скамью у окна и уселся рядом с Джиллиан. Она привлекла мальчика к себе, и тот уютно прижался к ее боку. Она приложила его ладонь к своему животу, накрыв короткую пухлую ручонку своею. Словно угадав ее желание, младенец в ней начал брыкаться как раз под этим самым местом – сначала чуть заметно, потом сильнее. Почувствовав это, Робби ахнул и испуганно отдернул руку.

– Не бойся, – произнесла Джиллиан, тихо рассмеявшись. Робби выпрямился и со смешанным чувством любопытства и недоверия уставился на ее живот.

– Что там?

– Ребенок, который растет во мне, – объяснила ему Джиллиан, – и который приходится тебе братиком или сестричкой.

– Так вот почему ты так располнела?

Джиллиан снова рассмеялась, ибо понимала, что в его словах не было ничего похожего на неуважение или желание обидеть.

– Да, наверное. Но он должен вырасти еще больше, прежде чем появится на свет.

Робби склонил голову набок.

– А как он выйдет наружу?

Линетт тоже находилась вместе с ними в комнате. На какой-то миг Джиллиан выглядела настолько ошеломленной, что не в состоянии была произнести ни слова. Она перевела ничего не выражающий взгляд на Линетт, чьи глаза стали такими же огромными, как и ее собственные. Но затем плечи Линетт начали сотрясаться от беззвучного смеха.

Робби все еще ждал ответа.

– Как младенец выйдет наружу? – снова спросил он. Джиллиан прикусила губу.

– Робби…

– А папа это знает?

Джиллиан снова посмотрела в сторону Линетт, глаза которой так и искрились весельем. Брови горничной слегка приподнялись, словно она тоже ожидала ее ответа.

– Да, – отозвалась она слабым голосом. Робби с самым невозмутимым видом уставился на нее.

– Может быть, он объяснит мне все, когда вернется. – Почти тут же его детские губки выпятились вперед. – Но погоди. Как этот ребенок попал в твой живот?

Джиллиан пришла в полный ужас. Она не сомневалась в том, что ее лицо сделалось пунцовым, и теперь сожалела о том, что вообще завела этот разговор.

– Он что, заполз туда?

Джиллиан захотелось провалиться сквозь землю.

– Я… я не могу ответить тебе, Робби. Но думаю, ты прав. Такие вопросы сыну лучше всего обсуждать с отцом.

– Кажется, и ты не знаешь. – Робби скрестил руки на своей маленькой груди и кивнул. – Наверное, тебе тоже не мешает спросить об этом папу.

– Да, наверное, – отозвалась Джиллиан чуть слышно.

– Может быть, он даже покажет тебе…

Джиллиан не знала, смеяться или плакать. В самом деле, подумалось ей смутно, он уже ей это показал…

– Знаешь, он научил меня ездить верхом на пони, – похвастался Робби.

– Твой отец… человек больших познаний и… незаурядных способностей, – задыхаясь, произнесла в ответ Джиллиан.

Плечи Линетт, когда та покинула комнату, все еще сотрясались от еле сдерживаемого смеха. В одном Джиллиан была совершенно уверена: она ни за что не станет задерживаться в комнате, если Робби вздумает задавать подобные вопросы Гарету в ее присутствии!

Как-то раз несколько дней спустя, посреди ночи, в ее дверь постучали. Открыв дверь, Джиллиан обнаружила на пороге няню Робби и самого мальчика рядом с ней.

– Извините меня за вторжение, миледи, – произнесла няня поспешно, – но малыш очень беспокоится и отказывается ложиться спать до тех пор, пока не увидит вас. Я очень сожалею о том, что вас потревожила, однако он на этом настаивал. Джиллиан широко раскрыла дверь.

– Ничего страшного не случилось, няня. Робби может провести остаток ночи со мной, – тут она перевела взгляд на мальчика, – если только вы не против, мой маленький лорд.

В ответе не было необходимости, поскольку Робби уже успел юркнуть в комнату, вцепившись в ее ночную рубашку и уткнувшись лицом в ее колени.

Она пожелала няне спокойной ночи, после чего закрыла дверь и усадила его на постель, притворно охнув:

– Ба, какой же ты стал тяжелый! Ты так вырос, что, боюсь, твой папа не узнает тебя при встрече.

На губах Робби промелькнуло слабое подобие улыбки, но почти тут же она исчезла. Глаза его выглядели покрасневшими и опухшими, по-видимому, мальчик недавно плакал. Джиллиан забралась в постель и накрыла их обоих одеялом. Она понимала, что с ним что-то неладно, но решила, что будет лучше, если он сам ей обо всем расскажет.

Она крепко прижала Робби к себе, чмокнув в лоб, и мальчик уютно пристроился у нее под боком. Его пухлая щека покоилась у нее на руке, пальцы сжались в кулачок поверх ее округлившегося живота.

Ей не пришлось долго ждать.

– Джиллиан, – шепотом спросил он, – ты надолго здесь, в Соммерфилде?

Его вопрос застал Джиллиан врасплох. С тех пор как они с Гаретом поженились, с тех пор как она узнала о своей беременности, она предполагала, что останется после рождения ребенка здесь – до конца своих дней. Но теперь ее охватил страх. Как только опасность со стороны короля Иоанна минует – Джиллиан претила сама мысль о том, что этого может никогда не случиться, – что ждет ее тогда? Неужели Гарет захочет выгнать ее из замка, избавившись от нее, а заодно и от собственного ребенка?