Вернуть Дворянство 5

Время будто замерло. Был соблазн сказать Арсений Благой, но пока нельзя. Совсем чуть-чуть еще нужно потерпеть, прежде чем выпустить позабытую фамилию на волю.

Я долго думал над фамилией. Вариантов была масса, в том числе и тех у которых далеко идущие последствия. Но выбрал, пожалуй, самый острый на данный момент. Не фамилия, а точка бифуркации.

— Отныне меня зовут Чеджу Ен, — сказал я.

Трибуны зашептались. Минхе удержала лицо, хотя по всполоху энергии её волнение я ощутил. Но это не было гневом, скорее, очень сильное удивление. Сумел все же всех ошарашить. На то и расчет.

Они ведь не знают, что у меня в запасе есть еще одна фамилия. В их глазах, назвавшись таким образом, я навсегда привязываю себя к острову. Включаюсь в местные расклады и вычеркиваюсь из российских. С такой фамилией, я уже не могу быть просто чьим-то агентом влияния, это противоречит всем правилам.

Единственный вариант, при котором я могу носить такую фамилию и быть чужой марионеткой — если претендую на пост главы острова. Но и в этом случае, позиционирую себя и всех своих потомков, если не как правителей Чеджу, то извечных членов совета это точно. Вот и выходит, что либо я гений-одиночка, так или иначе метящий в эшелоны власти, либо чей-то ставленник, что все равно окажется на вершине местного Олимпа. В обоих раскладах я неизменная константа, которая будет отстаивать интересы островитян, потому я теперь и сам островитянин. Я и есть Чеджу!

Получается, что в любом из возможных исходов событий со мной лучше дружить.

«Переиграл», — прочел я в глазах Минхе. «И уничтожил», — добавил мысленно, глядя на Чанжу Мин.

Как теперь толстуха будет выкручиваться? Включит ли голову? Варианты замириться с её родом есть, ей всего-то и надо будет отойти от правления. Сможет ли она победить гордыню, ради блага близких или продолжит терять позиции? Я пытался получить ответы на эти вопросы глядя ей в глаза, но читал там только судорожную работу мысли.

Еще больше запутанности добавляет присутствие императоров на этом мероприятии. Ведь в день, когда совет решал мою судьбу, я сказал им, что стану зятем русского правителя, тогда они посмеялись, но вот мне вручают герб, и самодержец с дочкой присутствуют на церемонии. Мне уже доложили, что перестраховка была не зря, и делегация отобедала в моём заведении, где всё было готово к их приходу, это ли не показатель расположения монарших особ.

Какой рой мыслей теперь вертится в голове у Минхе и Чанджи?

Внешне я демонстрировал сдержанную улыбку, но внутри ликовал. Лучше спутать карты было невозможно. Остается лишь надеяться, что императоры в нашу мышиную возню вникать не станут.

— Благодарю! — поклонился я трибунам. — Я много работал, проливая пот и кровь, чтобы заслужить ваше доверие. Моя судьба навсегда связана с этим островом. Спасибо за всё, — я еще раз поклонился.

Дальше началось большое празднество с банкетом и концертной частью. Я рыскал глазами по толпе в поисках родных, но ко мне подошла Мальта и сообщила, что они будут меня ждать на Муиндо после официальной части.

Ко мне подошел распорядитель и позвал в вип-зону. Я занял место за общим столом, где сидели императоры, Лао Юй и совет острова. Я понятия не имел во что это все выльется, еще больше рисков добавлял нрав принцессы Нарэй, которая могла превратить все в фарс, просто шутки ради.

В голову лезли дурацкие навязчивые идеи. Хотелось схватить Еву за руку, накинуть невидимость и просто убежать от всех.

— Примите мои поздравления, — дежурно сказал БэШин, и сразу потерял ко мне всякий интерес, в отличии от императора российского.

Он молча смотрел на меня, прежде чем сказать:

— Феноменальное достижение. Еще и в столь короткие сроки. Поздравляю.

— Благодарю, ваша величество.

— Ен, — подала голос Нарэй. — Интересный у вас выбор фамилии и даже несколько ограничивающий.

Я лишь пожал плечами. А она, похоже, хотела меня в Сеул утащить и там играться, запустив в местный серпентарий, а теперь всё, амба. Это я хорошо выбрал.

— Я здесь уже корнями прирос.

— И что же такого особенного в этом месте? — спросила Ева, с каменным лицом. Она натянула маску отстранённости, чтобы не улыбаться.

— А давайте попросим, господина Чеджу нам показать! — тут же нашлась Нарэй.

Минхе даже еле заметно вздрогнула от формулировки «господина Чеджу». Причем явно принцесса специально использовала подобное сочетание, будто еще сильнее стравливая меня с Минхе, вместе с тем явно нарочно, злила Петра Павловича, пытаясь увести Еву и дать ей со мной пообщаться.

— Не будем вам мешать обсуждать большую политику, — сказала Нарэй.

Её отец лишь отстраненно кивнул, а российский император буровил меня взглядом льдистых глаз долгих пять секунд, чем привлек всеобщее внимание, даже корейский правитель посмотрел на меня по-новому, будто впервые увидел.

— Что вы сказали? — переспросил Петр Павлович. — Засмотрелся на сцену.

Сцена была ровно за моей головой, так что он очень даже изящно вывернулся.

— Мы, молодежь, поедем смотреть достопримечательности, если, конечно, вы позволите, — повторила корейская принцесса.

— Да-да, конечно, — махнул он рукой, словно был рад избавиться от нашей компании.

Мы поднялись. Охрана зажала нас в кольцо. Мы двинулись на выход в молчании, но Нарэй почувствовала два благодарных взгляда. К нам присоединились еще и моя охрана. Не удержался я от шпильки. Безусловно об этом доложат, но ничего не мог с собой поделать. Какой-то нездоровый кураж поймал от происходящего вокруг. Не верилось до конца.

Я пустил сканирующий импульс, и вся несерьезность в миг улетучилась. Имперская гвардия состояла сплошь из перворанговых одаренных. Причем наши меня явно сразу узнали. И мои цыплята четвертого ранга здесь, как собаке пятая нога.

— Куда направимся? — спросила Нарэй.

— На вершину Халласан, — тут же нашелся я. — Сегодня там не должно никого быть.

— Хм. А мне нравится, — сказала корейская принцесса.

Мы расселись по машинам. Я перестроился в голову колонны, и повел кортеж. Мы доехали до пустующей сегодня парковки и у подъема на гору.