Вернуть себе удачу
Шрифт:
— Не можем. Хорошего дня, Коннор. И помни: ты обещал не присылать больше цветов.
— Я…
Сэмми нажала на телефоне кнопку отбоя.
Новый курьер оказался незнакомым.
Джейн, вышедшая в прихожую с половинкой апельсина в одной руке и книжкой в другой, растерянно взирала на раздутый бумажный пакет.
— Распишитесь, пожалуйста.
Сэмми автоматически черкнула что-то на бланке. За минувшую неделю у нее начала вырабатываться аллергия на вид собственной подписи…
Курьер исчез так же внезапно, как и появился.
Сэмми с помощью Джейн перетащила пакет на кухню. Там он был общими усилиями водружен на кухонный стол, перевернут и опустошен.
— Я так понимаю, это вместо цветов? — поинтересовалась Джейн, с интересом разглядывая коробки, свертки, пакетики.
Сэмми молча кивнула. Она тоже оглядывала «развалины».
Чего там только не было…
Марципаны самых разных видов. В виде фруктов, марципановые батончики в шоколаде, фигурки зайцев, енотов, балерин…
Шоколад с начинками — сливочными, ликерными, с ореховым пралине.
Коробочки с турецким рахат-лукумом. Сэмми видела такой лукум в самых дорогих супермаркетах и кондитерских Окленда. С фисташками, фундуком, миндалем, полосатый, прозрачный, с цукатами, разноцветный, очень-очень тугой, сладкий и ароматный.
Маленькие коробочки конфет. Там были конфеты из фигурного шоколада — белого, черного, молочного. Были конфеты, каждая из которых была упакована в отдельную хрустящую обертку.
Кунжутная халва в круглых жестяных банках, расписанных минаретами и звездами.
— Как ты думаешь, а это как надо расценивать? — Сэмми кивнула подруге на большую упаковку чая. Раскрыв упаковку, она не без удовольствия вдохнула аромат качественного черного чая, смешанного с лепестками цветов и кусочками ягод.
— В смысле?
— Как издевательство?
Джейн нахмурилась.
— Почему издевательство? Мне кажется, роскошный подарок. Цветы уже стали нервировать и раздражать. К тому же от них столько мусора! Лепестки опадают, то и дело приходится выбрасывать очередной букет. А с этим запасом сластей мы год можем не ходить в магазин.
— И покроемся сыпью, и располнеем… Но я не об этом. Если бы я хотела уязвить человека, которому отправила бы подобный подарок, я снабдила бы его канистрой с несколькими литрами воды…
— Зачем?
— Ты правда не понимаешь? Представь себе размеры жажды, которая будет нас одолевать.
Сласти еле-еле удалось распихать по шкафам, кухонным полочкам, распределить в холодильник, на объем которого Сэмми никогда раньше не жаловалась…
Отличным выходом было бы унести потихоньку все эти сласти на работу. В офисе лакомства подъели бы за милую душу. Но Сэмми не работала в офисе и даже не собиралась…
Она написала Коннору лаконичную CMC:
«Привет! Спасибо за паек, который, видимо, доставили нам по ошибке — он ведь предназначался детям в Африке?»
Ответ пришел почти мгновенно.
Коннор, очевидно, принял правила игры, которые навязывала ему Сэмми, он не стал звонить, ограничился сообщением:
«Это все тебе. За то беспокойство и огорчение, которые я тебе причинил».
«Все ОК, — написала Сэмми, — но у моей подруги Джейн страшная аллергия на сахар… Пожалуйста, больше не присылай ни пастилу, ни пахлаву, ни засахаренные орехи».
Коннор послушался.
Сэмми решила, что на этом посылки все-таки прекратятся. Джейн только рассмеялась в ответ на это робкое предположение. Но Сэмми надеялась на…
Она уже и сама не могла понять, на что надеется.
Она мечтает, чтобы Коннор оставил ее в покое?
Она могла сколько угодно доказывать это Джейн и любому, кто согласился бы ее слушать.
Но в глубине души Сэмми уже понимала: Коннор против ее воли, вопреки желанию уже занял какое-то место в ее жизни. А вот каким ему следует быть, этому месту…
Если подарки прекратятся, она переживет. Коннор уже достаточно доказал широту своей души и щедрость кошелька. Но если прекратятся звонки…
Наверное, она будет скучать.
С кем еще она в последнее время так забавно пререкалась?
Ответ был очевиден: ни с кем.
Наверное, только с друзьями можно быть и откровенным, и резким на язык. С очень немногими друзьями…
Сэмми не знала, как лучше поступить.
Начать иногда созваниваться с Коннором? Затеять переписку по электронной почте? Или согласиться на одно-единственное свидание?
Но на этом свидании Коннор наверняка выбьет из нее согласие на следующее.
А что будет дальше?
Сэмми боялась почти любого развития событий.
Может, отпустить все на произвол судьбы? И пусть обстоятельства разворачиваются так, как получится? Сколько можно бегать от всего, кроме работы? Когда она начнет жить полной жизнью?
Еще один подарок Коннор все-таки прислал ей.
Это был огромный торт…
Он был не настолько огромный, чтобы Сэмми пришлось проявлять чудеса изобретательности и сообразительности, шерстить свою записную книжку в попытках собрать достаточное количество гостей для вечеринки под кодовым названием «Спасите Сэмми от торта».
Но он был очень, очень большим.
Торт был выпечен из песочного теста, прослойка была восхитительно фисташковой и шоколадной, вместо крема поверхность торта в изобилии украшали цукаты и засахаренные фрукты…
Но главным украшением торта был фотоаппарат.
Не настоящий, разумеется, съедобный.
Сэмми боялась к нему прикоснуться. Она ходила вокруг торта, чем вызывала недовольство Джейн, и гадала — из чего сделан «объектив»? Он ведь почти как настоящий! Даже блестит так же!