Чтение онлайн

С момента введения совместных патрулей хулиганы, «нарушающие безобразия» и не дающие спокойно отдыхать обычным гражданам, резко исчезли с улиц.

Особо буйные уехали обживать бараки в местах не столь отдалённых, более вменяемые, схлопотав по 15 суток, — больше себе вольностей не позволяли.

Не любившие шуток и плохо их понимающие, правоохранительные органы в лице местной милиции и бойцы из «Титана», действовали по жёстком варианту при задержании буйных хлопцев. Не жалея кулаков, дубинок и берц, хорошенько обрабатывая лица и тела особой тупых клиентов. И жаловаться было бесполезно, так как всё было в рамках закона. И с милицией, и с сотрудниками «Титана» в обязательном порядке проводили юридический «ликбез» (ликвидация безграмотности, — прим.).

Герман сам постоянно сталкивался с тем, что сотрудники милиции, мягко говоря, не очень хорошо знали «Кодекс РСФСР об административных правонарушениях» и свой основной закона «О милиции» от 18.04.1991 N 1026–1.

Применяли и трактовали эти законы, как бог на душу положит!

Используя диктаторские полномочия (сам себе вручил), Герман ввёл дополнительные курсы по повышению юридической грамотности поселковой милиции и своих сотрудников. Используя не только кнут, но и пряники — существенные доплаты для тех, кто ходит учиться, в виде премий!

— В окне увидел силуэт человека, — сказал «титановец», внимательно всматриваясь в окно на первом этаже.

— Виктор, показалось тебе, — заявил сотрудник милиции, ничего не видевший.

— Да точно тебе говорю, — настаивал «титановец». — Надо проверить.

Его коллега ничего не видел, но верил в слова своего товарища.

* * *

— Тум!

— Да твою мать, — зашипел Герман, ощутимо ударившись головой об вытащенный им же ящик до этого.

Ночь на дворе, а отдельно одарённый товарищ, залез в местную больницу с поликлиникой в «одном флаконе», а сейчас находился в регистратуре. Выдвигая ящики с нужной ему буквой, ища медицинский карты одной молодой матери и двух её маленьких детей. И уже второй раз стукнулся бестолковкой об ящик.

Где располагаются ящики он помнил, но в темноте не сразу нашёл, но своё нахождение здесь он планировал на пару минут, не больше.

— О, нашёл, — обрадовался он, когда в следующем ящике обнаружил то, что так искал. — Это мы заберём, это тут не надо, шобы лежало, таки да…

— Кто здесь? Стоять! — неожиданно раздался мужской голос.

— Да вашу маму, — судорожно засунув под ремень на животе медицинские карты, Герман ломанулся из помещения регистратуры в большой зал перед ней, где в очередях в рабочее время кучковались страждущие вкусить бесплатной медпомощи.

Мгновенно затормозив, увидев, что в окна зала светят фонарики. И понял, что бежать через то окно, которое использовал для проникновения в здание бессмысленно.

— А ну стой, — в лицо, закрытое маской, ударили два луча фонарей.

— Хрена, — тихо прошипел себе под нос Герман и ломанулся обратно в регистратуру, там было ещё одно окно.

— Стрелять буду, — и неожиданно для всех раздалась автоматная очередь.

— Сука, бл…ь, — уходить пришлось с шумом.

— Дзинь! Трах! — единственное окно в регистратуре было вышиблено вместе с рамой.

— Коля, ты дебил, — выругался один из «титановцев», рядом с которым раздалась автоматная очередь, что его напугало и оглушило. — Нахера?!

* * *

— Не, совсем обнаглели, — утром следующего дня Герману позвонил начальник милиции Архипенко и попросил подъехать по возможности в посёлок. И Герман в обед приехал в Сылву.

— Что случилось? — он потягивал из стакана свой любимый морс, принесённый в кувшине молоденькой улыбчивой официанткой.

Оба сидели в любимом ресторане «У рыбака» на берегу Сылвы, в последнее время пользующегося всё большей популярностью у местного населения. Цены приемлемые, обслуживание отличное, а блюда — великолепны. Мать Архипа продолжала следить за качеством еды очень пристально и строго.

— Ночью залезли в нашу больницу, — со злостью стукнул кулаком по столу Архипенко. — Выбили полностью раму в регистратуре.

— Много украли? — лицо Германа выражало легкое любопытство.

— Вроде ничего, но там сейчас персонал оценивает ущерб и пытается понять, что украли. Но сам факт, — горячился Архипенко.

— Чего тогда орёшь? Вызывай Сергея Ивановича, он решит вопрос с рамой, — намекая на отца их местного архитектора Архипа, сказал Герман.

— Уже позвонили, ваши ребята занялись ремонтом, — отмахнулся Архипенко. — Тут мой дебил, рядовой Гапоненко стрельбу из автомата открыл по проникшему в здание. А мне теперь кучу бумажек писать начальству, за факт стрельбы и патроны отчитываться.

«Вильгельм Телль грёбаный», — поежился Герман, вспоминая вчерашнее попадание двух пуль в спину. Больно было, благо обе пули попали в титановые пластины. Но треснуло всё равно сильно.

Никак не ожидал, что так глупо попадётся. Думал не заметят. Чёрт! И нарвался как тупой баран. Пришлось удирать, не драться же с ними. И тем более, не устраивать с ними перестрелку. Хотя любимый АПБ Стечкина был у него с собой.

Выпрыгнув из осколков стекла и обломков стекольной рамы, петляя по улицам, выбрался из посёлка, а потом по дуге обогнул пост ДПС на въезде в посёлок.

Кое-как нашел свой мотоцикл, спрятанный в подлеске, а потом довольный усвистал домой в Пермь, наслаждаясь тем, что боль от попаданий пуль и порезов от стекла прошла.

Любимая жёнушка не проснулась, когда он уходил и когда тихо вернулся домой, осторожно заполз на кровать, а Настя во сне тут же прижалась к нему спиной и своей попкой. Тепла искала, видать.

«Нет, всё-таки дебил», — подумал Герман, сделав глоток морса: «Так подставиться под своих же, ещё две пули схлопотать».

— Вот вы где! — в отдельный зал ресторана буквально забежала Евгения Анатольевна, главный врач больницы.