Чтение онлайн

— Гарантия — это только ваши слова? Это несерьезно!

— Вам решать, — пожал плечами Герман. — Но моему слову можно доверять. Многие люди могут это подтвердить. Но играть в ваши игры: «докажи мне, что тебе можно доверят» — я не собираюсь, увы.

— Это касается и тех людей, что вы задержали на заводе? Поверьте, совсем мне незнакомых, — продолжил он под саркастическую улыбку Германа. — Речь идёт о человеколюбии и не более того.

— Я рад, что на территории Перми находятся люди другого государства, которые так заинтересованы в судьбе людей, не имеющих документов, кроме фальшивых. Фактически отсутствующих на территории России в общем и на территории Перми — в частности, — поддел собеседника Герман. И таки да, я даю слово, что задержанные на заводе смогут покинут Пермь в ближайшее время. Без последствий, — добавил он.

— Это всё? — Иван Сергеевич понял, что придётся соглашаться.

— Чёрт! Совсем забыл, — повинился Герман. — Бертшейна, я тоже не желаю здесь видеть.

— А что я ему скажу?

— Ви таки делаете мне нервы, — ехидничал Герман. — Мне вот совсем не интересно, что и как вы ему скажете. Заметьте, я даже не спрашиваю, какие у вас с ним договорённости и на что именно.

— Хорошо, — сдался Иван Сергеевич. — Согласен на ваши условия.

— Я рад иметь дело с умным человека, — театрально похлопал в ладоши Герман. — Сейчас вас покормят, мы же не злые люди. Медики осмотрят ваших людей на предмет телесных повреждений и помогут им. Затем вас всех отвезут в аэропорт и отправят в Москву.

«Паспорта всех нашли!» — на телефон Германа пришла смс-ка от заместителя Титова.

— Я ладно, а как вылетят те, у кого фальшивые паспорта? — решил уточнить Иван Сергеевич.

— Не поверите, — радушно улыбнулся Герман. — Я вашу шля… чего-то меня не туда понесло, — хмыкнул он. — Все паспорта ваших людей нашли. Так что полетят с настоящими, — он надавил на это слово, — документами.

Игра на грани фола? Конечно!

Исчезновение такого количества иностранных граждан на их территории — это вызвало бы громадный интерес со стороны федеральных властей.

И Герман в какой-то степени отморозок, но не до такой же степени… Ха! Не «заработали» эти товарищи на исчезновение без суда и следствия. Нечего карму портить… Два раза — ха, но пусть валят и больше здесь не появляются. Это будет наилучшим решением.

* * *

— Что происходит? — обратился к Давиду Гидон.

После эпического провала, их всех доставили в какое-то другое место. Не дав возможности видеть дорогу и то, куда их привезли. Тупо и просто повернув «балаклавы» на голове, дырками для глаз и рта — назад.

Развели по разным кабинетам и стали допрашивать на предмет их появления на территории России и Перми, а на заводе — в частности.

Провал при подобных операциях всегда предусматривается спецслужбами Израиля. Имеется чёткое указание, что они могут говорить всё что угодно, не касаясь подробностей. Играть в героев — не надо! Жизнь солдата или агента спецслужб важнее, чем любые секретные сведения. Слишком их мало, чтобы терять людей.

Гидон не мог сказать за других, но в общих чертах рассказал, что его наняли неизвестные люди, попросили проникнуть на завод и достать оттуда документы. Больше он ничего толком не знает.

Удивился, что на него сильно не давили. Не использовали незаконные методы — физическое насилие. И у него сложилось стойкое ощущение, что допрашивающего его не особо-то интересует сказанное им?!

На часы он посмотреть не мог — руки были скованны наручниками, но спустя какое-то продолжительное время, неожиданно в кабинет зашёл какой-то человек и приказал допрашивающему его снять наручники с задержанного, а потом доставить его в столовую.

В большом помещении со столами и стеллажами для набора еды, Гидон увидел Давида и остальных парней, сидевшим за столом, стоящим в середине помещения. В отдалении, по периметру, стояли четыре человека, одетые в незнакомый камуфляж, разгрузки и с автоматами в руках. Оружие смотрело в пол, но судя по всему, держащие его были готовы применить его в любой момент.

Под таким надзором, им дали поесть. Затем отвели всех вместе в большое помещение, куда спустя несколько минут пришли двое человек, которые оказали медицинскую помощь нуждающимся.

После их оставили одних, заперев толстую металлическую дверь. Судя по звукам из-за двери, их охраняло несколько человек. И сначала тихо, а потом чуть громче, начались вопросы друг к другу.

— Наблюдали, смотрели по сторонам, а затем я толком ничего не помню, — говорил один из тех, кто остался рядом с забором. — Пришёл в себя только здесь. Допросили, затем отвели в столовую.

Второй слово в слово повторил рассказанное.

Чего греха таить, взяли их быстро и без особого шума. Не считая ранения одного из захватывающих, ну и драки Давида с этим психом.

— Хара! (Дерьмо! — прим.) — неожиданно подал голос до этого молчавший Нахум. — Давид, ты прости, но я хочу уехать из этой страны и больше сюда не возвращаться.

Давид очень пристально посмотрел на своего человека и понял, что он «сломался». Подобное может быть с любым, даже очень профессиональным солдатом, прошедшим не одну боевую операцию. Из-за разных причин, но человек теряет уверенность в себе и становить непригодным для их работы. Подобное Давид несколько раз видел сам лично. В особенности это проявлялось у людей, побывавших в плену у «Хамаса» или «Хезбаллы».

— В чём дело, Нахум? — решил выяснить подробности Давид.

— Здесь живут натуральные маньяки, — Нахум не сразу, с паузами, но рассказал, как ему чуть не вырезали глаз ножом.

Захваченные на втором этаже и потерявший сознание Давид не могли видеть то, что творил с Нахумом сумасшедший руководитель тех, кто их захватил.

— Тебя просто пугали, — пытался донести эту истину Давид до своего подчинённого и друга. — Несмотря на то, что здесь творится, какое-то понятие закона здесь существует.

— Давид, — потухшие глаза Нахума смотрели на него. — Ты не видел его глаза!

— Ну может актёр хороший, — подал голос Гидон.

— Может, только помимо его глаз, я успел увидеть глаза людей, что были вместе с ним, — сказал Нахум. — Они были реально уверены, что он исполнит свою угрозу.

— Приедешь домой в Хайфу, пройдешь курс реабилитации и всё будет хорошо, — успокаивал друга Давид.

— Не знаю… не уверен, — тихо сказал Нахум.

Давид сам понимал, вряд ли это произойдёт, но не мог оставить его без своей поддержки. И… он сам помнил этого — Германа, когда дрался с ним.