Шрифт:
Глава первая
Вера
Вспышки стробоскопа слепят глаза и вызывают дезориентацию в пространстве. В мелькающих разноцветных лучах танцующие больше смахивают на роботов – движения резкие и угловатые. Слишком громкие басы бьют по ушам. Кто-то из персонала включил дым-машину – танцпол скрылся в туманной завесе. Дым обволакивает ноги и напоминает, что прошлую ночь я провела в реанимации, где очищала легкие от слезоточивого газа.
После короткой перепалки с охраной Руссо возвращается к столику. Он целует мою руку и укладывает себе на колено. Руссо придумал и воплотил по-наполеоновски амбициозный план, но его многозадачный мозг так быстро принимает решения, что сознание не успевает все осмыслить, а сердце – одобрить.
– Никто не знает, как Оборотень прошел в зал, и это меня бесит! – выпалил он и с тяжелым выдохом откинулся на спинку кресла. – Если он прошел, черт знает кто еще пройдет.
– Главное, что его вывели.
Мой голос еще дрожит, только что я познакомилась с Исчадием Ада – единственным партнером Руссо, которого он не позвал на свадьбу.
– Надо признать, что художник он отличный, – разглядываю татуировки на руках мужа.
Руссо притягивает меня к себе и целует в висок.
– Он тебя напугал?
– До жути, – признаюсь я и прижимаюсь к его разгоряченному телу.
С нас не сводит глаз моя мама. Она покачивается в танце с каким-то мужчиной, и я спрашиваю у мужа:
– Кто это?
Руссо оглядывается и отвечает:
– Старший из братьев Ждановых.
В начале банкета Руссо провел меня по залу и познакомил со всеми партнерами и их женами. Их было так много, что всех я не запомнила, поэтому уточняю:
– Это те, что владеют боулингом?
– Типа того… – отвечает сквозь зубы Руссо и перекидывается парочкой шутливых фраз с проходящим мимо другом-байкером.
Такая реакция мне хорошо знакома по общению с братом, она называется «Отвлеки внимание от места, где зарыты проблемы». Поэтому, как только муж поворачивается ко мне, я спрашиваю:
– Что значит «типа того»? В здании есть что-то…
– …что не нужно тебе знать, а я не имею к этому никакого отношения.
Мне бы сменить тему, но мама танцует с этим Ждановым уже второй танец, и вид у него такой, что отпускать он ее не намерен.
– Руссо, – я обхватываю его лицо ладонями, – старший Жданов явно запал на маму, и я хочу знать, какими делами он ворочает.
Муж кидает на меня свой коронный колюще-режущий взгляд. Это предупреждение, что я полезла на запретную территорию. Но отступать я не намерена, и он это чувствует. Чтобы разрядить атмосферу, я кивком показываю в сторону мамы, и Руссо одаривает танцующую парочку придирчивым взглядом. Убедившись в моей правоте, он нехотя поясняет:
– У них несколько игорных домов для узкого круга. Ты же знаешь – этот бизнес сейчас под запретом. Но они на этом делали прайсы больше двадцати лет, терять клиентуру подобно самоубийству.
– В боулинг-центре есть подпольный игорный дом?
Руссо никак не реагирует, но взгляд не отводит, из чего я делаю вывод, что так и есть. Ох!
– Я скажу Жданову, чтобы не лез к твоей матери.
Смотрю на маму – сердце кровью обливается.
– Не вмешивайся. Хочу, чтобы она хоть на сегодняшний вечер вышла из ореола отца. Пусть убедится, что она еще кому-то интересна.
– Лады, – рука Руссо ныряет мне под юбку и ползет вверх по ноге, – а тебе не нужно ни в чем убеждаться? А то я тебя, как варвар, утащил в свою пещеру и не дал хвостом покрутить.
На это поле лучше не заходить – Руссо ревнив до чертиков, и я тут же перевожу подачу.
– А тебе?
– Пушочек, мне нужна только ты.
Тянусь к его губам – мы целуемся страстно, до дрожи в коленках.
– Детка, ты такая горячая…
– Руссо! Брателло! Ты что ж удумал, чертяга! – раздается над нами громогласный бас.
Поднимаю голову и вижу огромного роста байкера в полном обмундировании, в руках шлем с красными языками пламени.
Муж освобождается из моих объятий и с улыбкой поднимается. Заключает гостя в объятия и похлопывает по плечу.
– Ледоруб! Думал, ты не приедешь! Бизона видел?
– Нет, черт, эту тему и хотел с тобой перетереть. Что за хрень, не пойму…
Видимо, это друг. Я с облегчением выдыхаю и смотрю, как официанты подают горячее. Подкрепиться, что ли? Поцелуи Руссо меня немного разогрели, и я отошла от стычки с Оборотнем.
Пока Руссо занят разговором, я разделываюсь с отбивной. Оглядываюсь на брата. Саня сидит с отстраненным видом, весь в своих мыслях. Не хочу его дергать. Поворачиваюсь к подругам и прислушиваюсь к их разговору. Анна и Софа спорят о свадьбах. У каждой свое представление об идеале. Выбранная тема полосонула ножом по сердцу и с новой силой всколыхнула обиды. Девчонки даже не понимают, что я сейчас чувствую, иначе не завели бы этот разговор.
Над столиком подруг нависает… Оборотень! Появился как из-под земли. Ни охрана, ни предостережения Руссо его не остановили. Он бросает на меня загадочный взгляд и ухмыляется. Не успела я отреагировать, как он тащит Анну на танцпол.
Муж возвращается к столику, я показываю на нежелающего покинуть нас гостя. Руссо не верит своим глазам.
– Не оттаскивать же его от Анны.
Руссо садится рядом и перетягивает меня к себе на колени. Забирает рацию у охранника и говорит Годзилле, чтобы присматривал за Оборотнем.
– Как этот сукин сын проходит в зал? – орет Годзилла и матерится. – Мы все выходы держим!
– Видать, есть еще ход… Если знает Оборотень, кто еще может знать? Тащи Коляна. Придется по второму разу ему язык развязывать.
Руссо бросает на меня обвиняющий взгляд. Ох! Это из-за того, что я вмешалась в разборки с главой охраны.
– Видишь, детка, что бывает, когда ты встреваешь куда не надо.
– Мог бы и не говорить, – бурчу я и надуваю губы, – я и так все поняла.
Руссо снова тянется к рации, просит осмотреть каждый сантиметр крыши.