Чтение онлайн

– Что ты делать? Ты с ума сшёл? Велкие ньеба! Ох, те росийские!

Перед неудавшимся самоубийцей стоял высокий худощавый светловолосый юноша, одетый во всё белое. Хорош собой, но неприметен на первый взгляд. Макс подскочил, вглядываясь в его лицо, полное тревоги и ужаса.

– Ты что, ангел? – вскрикнул Максим. – Кто ты? Зачем, зачем ты меня спас?

– Ангел? Ежи – моё имя. Я прижехал из Польска сюда, – изумлённо ответил тот, сверкнув тёмно-карими глазами.

– Ты поляк? А откуда ты знаешь русский? Какого чёрта ты тут делаешь?

– Я плохо знать ваш езык.

– Зачем ты это сделал? Кто тебя просил?

– Убивать себя есть плохо. Не знаю, что в России, а у нас это гжех. Большой гжех, – строго отвечал поляк.

– Да это вообще не твоё дело! Если я решил, то значит, это нужно было сделать!

– Естеш нивджиечни свинья! Я тебя спасать, а ты на меня кричать!

– Я – свинья? Ты, правда, думаешь, что я не понял?

– Будь спокойным. Давай иметь дружбу. Не злись на меня.

– Ну, чёрт с этим со всем. Есть курить? – спросил Макс, понимая, что сигареты выпали вместо него самого.

– Я за здоровье в образа жизни, – занудно ответил Ежи.

– Да уж, придётся тебе подтянуть русский. Ну, ничего.

Что-то ёкнуло в сердце Макса. Это точно был знак свыше. Потрясение заставило взглянуть на настоящее иначе. И тут Макс резко воскликнул, не боясь, что кто-то посторонний мог это услышать:

– А что если, правда, попробовать жить заново? С чистого листа. Забить на прошлое. Всё.

Его речь звучала контуженной, голос – нервным. Но пациент оказался скорее жив, чем мёртв.

– Расскажи, что у тебя случиться, – спросил поляк. – Может, я могу помогать?

– Прости, но это очень личное. Если я такое расскажу, то только после бутылки водки.

– Бутылки водки? – недоумевал Ежи. – Но я не пить! Это вредно!

– Значит, разговора не получится.

Ежи быстро сдался, любопытство оказалось сильнее. Макс купил в местечковом алкомаркете дешёвый вермут, и они с Ежи пошли в парк. Там сели на старую, покосившуюся скамейку и начали пить прямо из горла. Когда Макс рассказал свою историю, Ежи даже не повёл бровью. Лишь в ответ немного рассказал о себе.

Сам он был из Варшавы. Родителей в сознательном возрасте не видел. Дед, звали его Феликс, рассказывал, что они спились, когда Ежи было два года. Поэтому деду пришлось стать для Ежи и матерью, и отцом. И воспитывал внука, как говорят в России, в ежовых рукавицах.

Это всё изрядно поднадоело Ежи, и тот в один прекрасный момент выбрал учёбу за границей, подальше от деда. Несмотря на русофобию, активно продвигаемую в СМИ, Ежи всегда привлекала Россия. К тому же, внучатая тётя Ежи, её звали Агнешка, уже тридцать лет жила тут, на Урале. И с удовольствием согласилась приютить родственника у себя. Поэтому выбор пал на Екатеринбург. Да и столицу России Феликс не жаловал. Он постоянно рассказывал внуку байки, что в больших российских городах много разврата, что там пропащие люди. Да и ещё, Феликс всегда был скуп, поэтому гостеприимство Агнешки радовало его вдвойне. За аренду комнаты она не брала с Ежи ни копейки, ни злотого. Так он и оказался на химфаке.

Феликс привил внуку всё, что считал нужным и важным. Моральный облик Ежи, его взгляды на жизнь сформировались благодаря деду. Так, часто в беседе за каким-нибудь делом, Феликс начинал бесконечную демагогию.

– Будь честен. Будь справедлив. Это важно.

– Да, дедушка. Я верю тебе.

– Не нужно быть развратным. Быть извращенцем неправильно. Дружить с ними еще хуже. Слышишь?

– Да, да. О ком ты говоришь?

– Геи. Они отвратительны.

– Но, дед, почему?

– Потому что я сказал так.

Но Ежи не со всем был согласен. Он думал иначе. Что причинять боль человеку – это намного хуже, чем принадлежать к меньшинству. Феликс методично воспитывал в нём нетерпимость. Но помимо этого вложил в него способность понимать и сострадать.

Ежи не знал, что с этим делать. Но решил пока умолчать о новом знакомстве. Общение с Максом Ежи ничуть не напрягало. Они сдружились, несмотря на множество противоречий. Лишь бы дед не узнал.

Ещё больше Макса и Ежи сдружила первая сессия, которую те пережили достойно, всегда помогая друг другу. На каникулы они разъехались, Ёжик, так его постоянно называл Макс, в Варшаву, Максим в Петербург, на тёткину квартиру. Эмоциональное состояние последнего, вроде бы, улучшалось. Рана начала затягиваться, но он боялся будущего и сам не знал, чего хотел.

***

Алекс сидел на красном кожаном диване и смотрел в телефон. Часы показывали пять утра. Он понял, что пора собираться. Но когда потянулся за рюкзаком, Макс взял Алекса за руку и неловко улыбнулся.

– Слушай, может, поедем ко мне? – спросил он. – Не обижу, ты же знаешь, что мы друг другу симпатичны.

– Ты намекаешь на секс? – нахмурился Алекс. – И вообще, как я оставлю друзей? Они меня потеряют. Денис вообще может обидеться, что я его одного оставил.

– Да ни на что я не намекаю, – обиженно протянул Максим. – Какой Денис? Ты уже занят?

– Не-ет, ты чего, это мой друг.

– Знаем, знаем таких друзей, завтра глядишь, уже руку и сердце предложит.

– Он точно гетеро.

– Ладно, поверю на слово. Ищи Свету и говори, что вернёшься завтра днём в целости и сохранности.

Но Света, по-видимому, никуда и не уходила, и появилась так же внезапно, как и пропала.

– Ой, мальчики, вы меня ищете?

– Света! – улыбнулся Макс. – Да, предупредить хотели. Сашка едет со мной.

– Вы же только что познакомились! – спорила она. – Это безумие!

– Мне наплевать, и я еду, – оборвал всех Алекс.

– Максик, подожди, нам с Сашкой надо отойти, – одёрнула его Света.

Они направились в сторону курилки. Лицо Светы отражало исключительное беспокойство.

– Куда ты собрался, на ночь глядя? – включила она режим заботливой мамочки. – Вдруг он – маньяк-педофил? Ты сумасшедший!

– Свет, всё будет нормально, я тебе гарантирую. К тому же уже почти утро. Езжайте в гостиницу. Я буду к обеду. Обещаю.

– Блин, хрен с тобой. Я тебя предупредила. И телефон не выключай!