Чтение онлайн

Рядом с ним сидела девочка лет пяти-шести, пребывающая в том счастливом возрасте, когда ни ей, ни окружающим непонятно, кто же из неё вырастет: ослепительная красавица или дурнушка с незавидным приданым. Впрочем, хозяин корчмы не кривил душой, когда хвалил лэндессу. Если дочь пойдет в мать, то о приданом можно не беспокоится. В жене лэндера чувствовалась порода. Её красота была неброской, но в каждом её движении присутствовала такая грация, что не любоваться ею было просто невозможно.

Проныра почувствовал знакомое тепло в разогретых пальцах, его даже начала бить едва заметная дрожь, что в работе с ним случалось крайне редко. Оно и понятно, такой случай может представиться один раз в жизни. Вор сразу понял, о какой конторе шла речь. Буквально несколько минут назад эта семейка вышла из казначейства, и, судя по мечтательной улыбке лэндессы, отнюдь не с пустыми руками. А что это значит? А это значит, что у них сейчас при себе не меньше чем две тысячи золотом. И это только при том раскладе, если им дали ссуду по минимуму, а Проныра воровской своей удачей готов был биться об заклад, что переговоры вела женщина, следовательно, им дали гораздо больше, стоило только на неё посмотреть, чтобы не усомнится в таком выводе.

Вора все больше и больше охватывало возбуждение, охотничий азарт. Он понимал, что это неправильно, и пытался притормозить, но у него не получалось. И только когда по спине побежал знакомый холод, предвестник опасности, Проныра медленно стал приходить в себя. Чтобы окончательно успокоиться и снять мандраж, он прикоснулся к холодной стали стрижа, спрятанного в потайных ножнах, и верный стриж стал потихоньку забирать жар, остужая голову и проясняя мысли.

"Так, что мы имеем? — подумал он. — Втихую взять не получится. Придётся работать на выходе. Справа от корчмы есть небольшой проем между зданиями. Слава Шауру, он расположен в том же направлении, куда после обеда должна была двинуться семья. Нагнать, выхватить ребёнка, одновременно толкнув родителей в проём, приставить стриж к горлу ребёнка…

В этот раз можно обойтись и без крови. Эти, как пить дать, мгновенно впадут в ступор. Из них наиболее опасна женщина, у неё характер посильнее, и на действие она горазда, но, увидев ребёнка с ножом у горла, у неё останется только один шанс — голосить во весь голос, а вор ей такого шанса давать не собирался. Главное — успеть вовремя сказать ей все, что она должна услышать, и будьте споки, заткнётся как миленькая. Эта умеет быстро соображать и делать выводы. Ну, а если не сделает…"

Проныра раньше не убивал, но здесь был такой случай, что заниматься чистоплюйством не резон. Возни, конечно, будет больше. Да нет, стриж своё дело сделает быстро, а вот самостоятельно найти в складках её платья гарант, да при этом не перепачкаться в крови — на этом можно потерять уйму драгоценного времени. В том, что субсидию им выдали гарантом, Проныра не сомневался. Несколько тысяч золотом — это вам не булавка, тут и крепкий-то мужик согнётся в три погибели, пока дотащит до гостиницы. Эти же идут налегке, значит у них гарант: или рубин, или королевская слеза кейритской огранки. Такой гарант можно поменять где угодно.

Пора было выходить. На улице еще осмотреться нужно.

Вор еще раз окинул корчму взглядом.

…Подмастерья уже накачались по самую макушку, и готовились начать горланить песни…

…Заходивший до них стражник давно поел и ушёл не расплатившись, заставив хозяина вполголоса помянуть Кхура…

…Лэндер с какой-то особой лаской погладил дочку по голове, и уставший ребёнок сразу уснул, положив головку на колени матери. Лэндесса удивлённо посмотрела на мужа, но тот только недоумённо пожал плечами…

…За столом у стены, лениво развалившись, сидел проводник обозов в своём неизменном сером плаще и мягких сапогах из левийской кожи с серебряными накладками на каблуках… Стоп!!!

Проныра сразу узнал эти сапоги, и в один момент сообразил, что произойдёт дальше.

Вор чуть не застонал в голос. Всё рушилось. Досада на упущенный шанс даже на какое-то время перекрыла страх, который через секунду охватил его.

Дальше он действовал как во сне. Вор нырнул под стол, выхватил стриж и, не колеблясь, сделал себе глубокий косой надрез от левой брови к подбородку, так чтобы кровь залила все лицо, но при этом оставалась возможность видеть правым глазом. Теперь со стороны он производил впечатление смертельно раненого человека. Это был его единственный шанс выжить в этой передряге, так как существовала призрачная надежда на то, что в суматохе умирающих добивать не станут.

Дверь распахнулась от мощного удара, и в корчму влетело трое вооруженных людей. На этот раз все они были одеты в серые плащи проводников.

Проныра лежал под столом и старался не дышать. Надо же так вляпаться! Слухи о жестокости этой банды будоражили столицу уже полгода. Банда внезапно появлялась и также внезапно исчезала без следа, оставляя за собой одни только трупы. Город наводнили слухи, один ужасней другого. Говорили, что члены банды — это выжившие на столбах ублюдки, которые теперь мстят всему миру за те страдания, что им довелось пережить. Другие говорили, что они — бывшие каторжники, сбежавшие с рудников, и каждый из них смертельно болен серебристой чумой, поэтому они столь безжалостны. Третьи вообще твердили про нечистую силу. Банда всегда работала только по-крупному. На их счету было несколько разграбленных меняльных контор, две ювелирные лавки и бесчисленное количество одиноких горожан, имевших при себе значительные суммы золотом. Когда же в центральном квартале была вырезана вся семья благородного вместе с прислугой и охраной, терпение короля лопнуло, и за их поимку была назначена награда в десять тысяч золотых, но и это ничего не дало. Их никто не знал в лицо, однако случайные свидетели все же находились, поэтому было известно, что члены банды постоянно меняли внешность и одежду.

Месяц назад Проныра случайно оказался на улице Рогоносцев, и как раз стал таким нечаянным свидетелем. Вор обратил внимание на лекаря, поспешно выходившего из ювелирной лавки. Лекарь как лекарь, в обычной для них зеленой хламиде, пропахшей горькими запахами всяческих настоек. Проныра даже не сразу понял, почему цепанул его взглядом, и только потом сообразил, что сапоги у лекаря из дорогой левийской кожи, да еще с серебряными накладками на каблуках. Такие сапоги носили только благородные или очень богатые люди. Лекари, как известно, ни теми, ни другими не являются. Машинально отметив этот факт, вор свернул в переулок и отправился по своим делам, и только узнав на следующий день об ограблении той самой ювелирной лавки понял, что он видел одного из налетчиков.

Сейчас он лежал под столом и непрерывно молил Шаура о милости.

Между тем, ворвавшиеся бандиты не теряли времени даром. Один выхватил из-под плаща короткий, в полтора локтя, шершень и метнулся в подсобное помещение. Двое других были вооружены легкими арбалетами, которыми владели, похоже, виртуозно, что они сразу и продемонстрировали. Два выстрела слились в один. Хозяин корчмы, поймав арбалетный болт в шею, тяжело осел на пол. Одновременно с ним ткнулся лицом в стол один из подмастерьев. Его спутник, быстро трезвея, стал подниматься из-за стола, рука по военной привычке дернулась было к бедру, где должны бы были находиться ножны с мечом, но пальцы лишь схватили безнадежную пустоту. Тут же у него за спиной оказался владелец дорогих сапог и коротким ударом шершня в спину отправил беднягу к Кхуру. Парень коротко всхрапнул, когда кровь из пробитого легкого хлынула через горло, и упал навзничь.

Всё произошло в считанные секунды. В корчме не раздалось ни единого звука. За столом, где сидела семья лэндера, царило оцепенение. Лэндесса, потрясенная увиденным, застыла, открыв рот в немом крике. Было видно, что она близка к обмороку. Её супруг трясся мелкой дрожью, беспрерывно шепча себе под нос последнюю молитву.

— Всё? — требовательно спросил владелец сапог.

— Чисто, Первец, — ответил ему один из сообщников, выходя из подсобного помещения.

По тому, как он вытирал шершень, Проныре стало ясно, что поваров постигла та же незавидная участь, что и их хозяина. Налётчики оставались верны себе: они не оставляли свидетелей.

— Тогда займись делом! — коротко приказал главарь, кивнув в сторону семьи лэндера, и добавил, — только быстро, Бак, и без шума!

Бак, поигрывая шершнем, подошел к столу лэндеров.

«Почему, они их сразу не убили? — отрешенно подумал вор, и тут же догадался. — Гарант! Они знали о гаранте! Значит всё-таки королевская слеза!» Этот камень был настолько ценным, что слеза стоимостью в три тысячи золотых могла быть размером с ноготь мизинца. Бандиты просто не хотели рисковать. Существовала вероятность того, что камень могли успеть спрятать в любой щели на полу, а у налетчиков не было времени на долгие поиски. Только поэтому их жертвы всё ещё оставались в живых.