Чтение онлайн

Вырвары — это всё равно что грызуны или жуки-точильщики! Очень обидная и позорящая кличка.

Мы против кличек. Но эта пусть останется! Пусть тот, кто потерял совесть, носит кличку и краснеет от стыда, когда на него будут указывать пальцами: «Смотрите! Вот идёт вырвар!»

И пусть на дружинном сборе, когда председатель совета отряда будет отдавать рапорт председателю совета дружины, он скажет:

— Отряд в количестве тридцати пяти человек и двух вырваров построен!

И пусть они стоят крайними на левом фланге для всеобщего обозрения.

Прикрыв глаза ладонью, Котька посмотрел на залив. Июльское полуденное солнце выткало на нём ослепительно сверкающие водяные дороги. Под лёгким ветерком они покрывались серебряной чешуйчатой рябью, то и дело меняли оттенки и уходили за голубовато-стальную кромку горизонта.

В ста метрах от берега виднелся песчаный кружок отмели. В её центре лежал высокий гранитный валун. Тёмная поверхность камня, отшлифованная сырыми балтийскими ветрами, казалась издали спиной огромного морского зверя, вылезшего понежиться на тёплом песке.

Друзей Котьки на заветном месте не оказалось. Но то, что он увидел, заставило его недовольно нахмуриться.

— Опять эта пигалица оккупировала наш остров! — пробормотал он, и его обветренное лицо, обсыпанное рыжими веснушками, побагровело от злости. — Повадилась. Ну погоди, я тебя отучу!

Котьке с его друзьями давно полюбился этот островок. Он находился вдали от пляжа. Подойти к нему вброд не составляло труда — вода была чуть выше колен. Но сразу за островком начиналась настоящая глубина, где можно было поплавать и понырять, не боясь наткнуться на усыпанное крупной галькой песчаное дно.

Всё пространство от берега до островка ребята давно оценили как удачное местечко для весёлого промысла: здесь большими стайками ходила серебристая уклейка, частенько удавалось поймать плотву, а то и зелёного с красными плавниками окуня. Но самой интересной была, конечно, охота на жирного морского угря. Камни, опутанные скользкой тиной и водорослями, были для него любимым убежищем.

Наловив рыбы, ребята обычно уходили на островок, устраивались на гранитном валуне и предавались мечтам. Их возбуждало море, его голубовато-свинцовые дали, еле приметные за горизонтом дымы невидимых кораблей, серые силуэты морских фортов. Иногда, при очень ясной погоде, словно выплеснутый в небо из глубины залива, появлялся Кронштадт. Но стоило береговому ветру тронуть верхушки сосен, погнать облака в море, как Кронштадт растворялся и исчезал, словно мираж.

Разговоры о будущем всегда начинал кучерявый мечтательный Лёшка — начинал их исподволь, рассказав какую-нибудь немудрёную морскую историю. Он много знал разных историй, и друзья охотно слушали его, но вскоре Котика, поймав своего друга на каком-нибудь сомнительном морском термине, затевал спор. Самый сдержанный и солидный из трёх друзей, Борис делал попытку примирить товарищей, но рассказчик Лёшка был упрям, а Котика напорист и самоуверен. Ребята перешли в этом году в седьмой класс и мечтали по окончании школы поступить в морское училище. Больше всех был уверен в себе Котька. Он хвалился перед друзьями своим отменным здоровьем, крепостью мышц, отличным зрением, умением хорошо плавать и грести. Подстёгнутый собственной похвальбой, он тут же начинал показывать свои мускулы, ширину грудной клетки и зоркость глаз. Он любовно хлопал себя по круглым сильным плечам и говорил: «Пройду, как пить дать, первым номером! Я прирождённый моряк!» А то нет, лучше космонавтом стану. А что? И возьмут в космонавты. Я сильный и ничего не боюсь. Пускай меня испытают в чём хочешь, хоть в невесомости.

Так песчаный островок с гранитным «морским зверем» стал местом, где рождались смелые стремления к далёким плаваниям, морским сражениям и звёздным полётам. Но за последние дни на островке появился новый непрошеный пришелец. Это была девочка лет тринадцати, смуглая и стройная, в чёрном вязаном купальном костюме.

При первой встрече с ребятами она не обратила на них никакого внимания, даже не взглянула. Привстала, передвинула своё махровое полотенце на край валуна и снова легла, закинув одну руку за голову а другой, как козырьком, прикрыв глаза от солнца.

Котька, чувствуя себя хозяином островка, нашёл присутствие посторонней весьма нежелательным. Он обошёл вокруг девочки, довольно беззастенчиво оглядел её, потом ткнул обломком тростника в голую пятку и сказал, ухмыляясь с притворным удивлением:

— Это что ещё за чёрная пигалица? Пшла вон!

Девочка приподнялась и села. Вопрошающе взглянула на Котику, чуть приподняв тоненькие брови:

— В чём дело?

— Пошла вон отсюда! Я тебе говорю! Кажись!..

Он смахнул с камня её пластикатовую сумочку и подтолкнул ногой подальше к воде.

— Давай! Очищай место!

Щёки девочки порозовели от возмущения. Но она сказала спокойно и тихо:

— Осторожней, пожалуйста!

— Что тако-о-е? — угрожающе протянул Котька.

— Оставь её! — дёрнул его за рубаху Борис. — Она никому не мешает.

— Верно, что ты к ней привязался, — заметил недовольно Лёшка. — Пускай лежит…

Котька ещё больше нахмурился:

— Не люблю девчонок! Я, братва, — начал он развязно, — вспомнил одну морскую сказочку. Хочу вам рассказать. Ну, попадутся два-три «солёных» словечка — не для девчонкиных ушей. Понятно?

Девочка перекинула через руку пёстрое платье, взяла полотенце, лёгкие босоножки и, подняв сумочку, пошла на край песчаной отмели. Но не легла, а осталась стоять. На лице её было выражение настороженного внимания: то ли она хотела что-то разглядеть в голубоватом просторе залива, то ли прислушивалась к далёкому крику чаек.

Котька, поглядывая в её сторону, сделал несколько грубых замечаний, которые заставили девочку покраснеть. Она не выдержала и пошла к берегу, но через каждые два-три шага поворачивалась в сторону моря и всё глядела вдаль и прислушивалась. Она ещё постояла несколько минут на берегу, потом, надев платье и босоножки, пошла, не оглядываясь, к сосновой роще и вскоре скрылась за деревьями.

— Отвадил пигалицу, — сказал Котька.

— Ну и радуйся! Показал свою силу… — заметил недовольным тоном Борис и прибавил с укором: — Грубый ты всё-таки парень.

— Ладно! Грубый!.. — огрызнулся Котька. — Сказал — не люблю девчонок!

— Пора бы тебе привыкнуть — не первый год вместе учимся, — сказал Лёшка и лукаво подмигнул Котьке: — Смотри, как бы не пришлось в новом учебном году сидеть на одной парте с Тоськой Киселёвой или с Верочкой Малкиной.

— Ох! — вздохнул сокрушённо Котька. — Пропади они пропадом!