Чтение онлайн

— Действительно, почти не пишу, — сказал Кейн. — Море не слишком меня вдохновляет.

— Если вы так работаете при отсутствии вдохновения, то я хотела бы увидеть то, что вы делаете, когда оно вас посещает.

— Вы разбираетесь в искусстве? — сухо поинтересовался он, как бы следуя осточертевшей традиции.

Она засмеялась.

— Не волнуйтесь, я не буду бесить вас банальностями типа «в искусстве я не разбираюсь, но отлично знаю, что мне нравится и что не нравится».

— Что ж, для большей части человечества это достаточно честное заявление.

— Я, пожалуй, тоже отношусь к этой части, но оставим пустые разговоры. — Она снова посмотрела на мольберт. — Просто… я чувствую все это. И так же было с той вашей картиной, что висит в магазине плетенья. Словно эти живые краски вот-вот разорвут рамки холста и заполнят собою мир.

— Я рад, что вам нравится, Джоанна. — Слушая ее, он не спеша вытирал кисточки.

Услышав в его голосе холодноватую сдержанность, она подумала, что, вполне возможно, ему неприятно, когда при нем говорят о его работах. То немногое, что ей удалось прочесть, свидетельствовало, что Кейн Барлоу был одним из тех немногих редкостно одаренных художников, которые пишут картины, чтобы унять снедающую их жажду творчества; ему не было дела до коммерческого успеха — лишь бы хватало на жизнь. А еще о нем писали, что художественные критики уважают его за то, что он прислушивается к их мнению.

Так что, с другой стороны, может быть, ему интересно и еще чье-то мнение.

Джоанна перевела взгляд с картины на Кейна, напомнив себе, что именно его работу видела во сне, который, собственно, и привел ее в этот город. Так какое отношение этот человек имеет к Кэролайн?

— Почему вы так на меня смотрите? — прервал он ее размышления.

— Простите. Мне вдруг пришло в голову… На той картине, ну, что в магазине плетенья… девочка — это Риген?

— Вы ее знаете?

— Я встретила ее позавчера, и это было потрясением для нас обеих. Так это она?

— Она не позировала мне, — ответил Кейн. — Но однажды я увидел ее на поляне, она собирала цветы для мамы, и это подсказало мне идею картины.

— Наверное, вы хорошо знали Кэролайн.

— Ее все знали. Наверняка вы уже успели убедиться в этом. — Неторопливыми, методичными движениями он стал собирать кисти и складывать их в ящик. — Во-первых, городок маленький, а кроме того, семья Кэролайн — в числе его основателей. А здесь такие вещи имеют значение. Джоанна, соглашаясь, кивнула.

— У меня тоже сложилось такое впечатление. Но что интересно, многие говорят, что не знали ее по-настоящему. Она действительно была настолько замкнутой и застенчивой?

— Застенчивой? Нет. Я бы сказал, скорее скованной. Она вышла замуж сразу после окончания школы, и у нее было не слишком много возможностей для самовыражения — кроме как в области воспитания Риген.

Джоанна была более чем изумлена — и его словами, и явственно прозвучавшей в них сердитой ноткой. Что это? Следствие просто благожелательного интереса к женщине, которая была ему симпатична, или Кейн Барлоу был с Кэролайн Маккенна в гораздо более близких отношениях, чем полагали клиффсайдские сплетники?

Но она не успела сформулировать свой следующий вопрос — по тропе от гостиницы спускалась Амбер Уэйд, в своих всегдашних очень коротких шортиках и в туфлях на высоких каблуках. Каблуки были так высоки, что ее походка производила впечатление несколько нетвердой, хотя сама она наверняка рассчитывала на эффект кокетливого покачивания.

— О, — сказала она, обратив к Кейну сияющую улыбку, попутно бросив на Джоанну взгляд, раздосадованный и недобрый. — Я думала, вы один, Кейн.

— Ко мне зашла Джоанна. Вы знакомы?

— Формально нет, — ответила Джоанна. — Но мы обе живем в «Гостинице». Привет, Амбер.

— Привет. Я встречала вас в отеле. — Амбер посмотрела на картину. — О, какая прелесть!

— Спасибо, — еле заметно улыбнувшись, сказал Кейн.

— Я хочу, чтобы вы написали мой портрет. О Кейн, непременно напишите!

Джоанне пришло в голову, что Амбер так часто говорит «О» потому, что при произнесении этой гласной губы складываются также, как для поцелуя. И еще она подумала, что эта юная леди обложила Кейна, как лесной пожар.

— Я никогда не пишу портреты людей в возрасте от тринадцати до двадцати, — парировал Кейн. Амбер, казалось, пришла в замешательство.

— Почему?

— Переходный возраст. Человек меняется день ото дня; передать это на холсте — задача невыполнимая.

Амбер была слишком молода, чтобы не показать своих чувств, даже если это — разочарование и непонимание.

— О! Но…

— Милые дамы, позвольте, я провожу вас до отеля — уже темнеет. А мне нужно увидеться там с Холли, — прервал ее реплику Кейн.

Джоанна хотела было сказать, что не собирается пока возвращаться, а пройдет вдоль берега дальше, но короткий взгляд выразительных зеленых глаз Кейна не оставил никаких сомнений, что он просит о помощи. Радуясь в душе, что ее восемнадцать лет давно уже позади, Джоанна вежливо ответила, что ей будет приятно иметь такого попутчика.

— Подождите меня пять минут, я уберу все это.

— Помочь? — спросила Джоанна.

— Нет, спасибо, я справлюсь. — И он исчез в дверях коттеджа с картиной в одной руке и с этюдником в другой.

— Он и Холли — прекрасная пара, не правда ли? — Джоанна решила проверить, знает ли Амбер об их отношениях.

— Она ему не подходит, — вдруг выпалила та.

— Да? — вежливо удивилась Джоанна.

— Конечно. Она вечно занята, и… и она часто на него злится.

Джоанна не стала объяснять, что если Холли и злится, то, без сомнения, именно тогда, когда Амбер вьется вокруг Кейна и льнет к нему слишком откровенно. Вместо этого она просто сказала:

— Ну, в отношениях между мужчиной и женщиной невозможно что-либо понять со стороны.